Ледяное сердце

Больше Хафиза ни разу не упоминала дома о колдовстве, и скандал удалось замять, но к Мавахиб они с сестрой продолжали ходить. Школу она закончила с отличными оценками и решила выучиться на врача за границей. Родители, похоже, даже радовались шансу удалить странную дочь из поля зрения, и юная ведьма по обмену уехала в тогда еще Ленинград. Когда Нурия через несколько лет захотела последовать за ней, отец и мать были против, боялись одинокой старости, но она уговорила их отпустить ее, клятвенно пообещав, что вернется и станет работать на родине.

Однако они не дождались, ушли друг за другом в течение двух лет еще до завершения учебы дочерей. Мавахиб умерла еще раньше, сочтя, что воспитала достойных преемниц. Тогда девушки решили, что в Марокко их больше ничто не держит, и стали обживаться в холодном и дождливом краю. Хафиза намеревалась стать пластическим хирургом, словно предчувствовала, что скоро из узкой сферы для элиты «эстетическая медицина» превратится в массовое помешательство и утратит почти все общее со здоровьем и красотой.

Но ее даже в этом бизнесе больше интересовали души, чем тела.

Нурия так высоко не замахивалась и училась на обычного терапевта. Отношения у сестер стали в ту пору более холодными и отстраненными, чем дома, Хафиза все чаще где-то пропадала и отмахивалась от любых расспросов.

— А потом мы познакомились с Латифом, — проговорила Нурия, медленно перекатывая слова, словно леденцы, смакуя навсегда утерянное короткое блаженство.

Любовного треугольника между ними не случилось, и хотя демон сразу заинтересовался Хафизой, она быстро дала ему понять, что ничего «такого» между ними быть не может.

А вот как товарищ, наставник и агент в потустороннем мире он ее вполне устроит.

— Ее что, не интересуют мужчины? — спросил Илья, весьма удивившись.

— О нет, у Хайфи есть фетиш, но совсем другой. Как бы сказать... она всегда спала только с уродливыми и глупыми мужиками, чьим единственным достоинством был большой и крепкий фаллос. А вот другие мужчины, умные, одаренные, властные, по-настоящему красивые, — те волновали ее лишь в платоническом смысле.

По ее мнению, мужчина в сексе так нелеп, неуклюж и безобразен, что она не желала видеть их такими и потерять уважение и восторг. При этом секс ей был необходим, но как-то совсем по-животному, — по-моему, она вообще никогда не влюблялась.

— Вы прямо-таки все знали друг о друге? — спросила Накки.

— Скажем так, ей нравилось, когда я наблюдала за ее личной жизнью.