Тайны старой аптеки

Но вот такие мелочи… запереть кого-то в клоаке, дать старухе вместо пилюль хорошего настроения «Болезневин», порезать шланг пневмоуборщика, заманить котов, чтобы они устроили дебош, что-то сломать… это так приятно.

«Он не в себе! – понял Джеймс. – Кажется, безумие взяло верх. Это не Лемюэль… что же делать?!»

– Где старуха? – спросил Лемюэль.

– На кухне. Они с Хелен готовят суп.

– Ненавижу эту провонявшую нафталином кошелку. Если бы не Хелен, давно свернул бы ей шею.

– Лемюэль, вы говорите ужасные вещи…

– Да я же шучу, дорогой кузен! Эта карга сама кому хочешь свернет шею.

– Методы? Вы о чем? – спросил Джеймс, и тут он догадался. – Вы имеете в виду ее мужа? Он ведь не сбежал, верно?

Лемюэль поднял руки, манерно отдернул по очереди манжеты и демонстративно зааплодировал кончиками пальцев.

– О, он не сбежал. Старуха не могла выносить, что этот хмырь избивает ее дочь, и смазала ядом его парик. Ну, и хмырь Уиллард Клопп приказал долго жить.

– Смазала ядом… парик… – задумчиво проговорил Джеймс. – Я слышал, как она бормочет во сне, что нужно смазать чем-то все трессы, только я не понял, что это за трессы такие.

– Парик состоит из трессов – это ленты, к которым пришивают волосы. О, она смазала ядом их все. Изобретательно, мда… а потом, когда старина Уиллард откорчился, избавилась от трупа с помощью этого идиота Тромпера. Отправила дохляка Уилларда на дно канала…

Джеймс слушал с раскрытым ртом.

– Почему вы рассказали мне об этом? – спросил Джеймс.

Лемюэль хмыкнул и подмигнул.

– Люблю выдавать чужие тайны, дорогой кузен. Я уже давно хотел кому-то рассказать, но все не подворачивались подходящие… уши… Хе-хе… Глядите, не проболтайтесь, а то, чего доброго, старуху вместе с фликом упекут в Хайд, где и вздернут, ко всеобщей радости.

Было очевидно, что Лемюэль именно этого и хотел. Избавиться одним махом от мадам Клопп, которая обращалась с ним, как с какой-то обувной щеткой, и от назойливого Тромпера, который никак не оставит его супругу в покое.

– Хорошо поболтали, дорогой кузен. Но мне пора. Весь в заботах. Пойду подброшу в суп дохлую крысу.

– Но ведь тогда он будет испорчен.