Вавилонский бурелом

Тут такое дело, — он приглушил голос и снова посмотрел на дверь, за которой скрылась женщина, — мне свои проблемы при ней обсуждать не сподручно. Идём куда-нибудь?

Гном и Фёдор услышали голоса и подошли поближе.

— Тогда к нам, — сказал Фёдор, — жена Снорри наши рожи уже, поди, видеть не может.

Арина посмотрела на Максима-лесника и ничего необычного или пугающего не заметила даже духовным зрением: ни сгустков тьмы, ни странно светящихся мест. Просто мужчина лет под сорок и всё. Как ни старалась почувствовать отпечаток опасных вибраций, которые исходили от Вендиго, у неё ничего не получилось.

«Если бы на преступниках были подобные отпечатки, — усмехнулась про себя чародейка, — криминальной полиции и охранному отделению хватило бы мало-мальски умелого чародея, чтобы найти виновного».

— Да, у нас будет удобно, — сказала Рина, — пойдёмте.

Максим засуетился, поспешно переоделся и предложил чародейке прокатиться на его красавице, с крыши которой он поспешно стёр следы птичьего помёта. Рина отказалась.

Фёдор вызвался сварить всем кофе. Чародейка подозревала, что предложил он это не из чистого альтруизма, а потому что сам страсть как хотел попить этого напитка. Когда у всех в руках появились разномастные чашки, а на столе тарелка со слоёными ушками, Рина спросила:

— Почему вы, Максим, так скоропалительно снялись с места, уволились и по какой причине искали нас?

— Причина-то одна на всё-про всё! – ухмыльнулся лесник без особого веселья, — то страховидло, что в Евдокимовском лесу завелось.

— Ты ж, стервец, сам нам все мозги про…, — гном осёкся под суровым взглядом чародейки, — плешь проел, рассказывая, какие чудовища водятся в твоём лесочке! Лешаки, кикиморы, черти полосатые!

— Снорчик, — замахал руками лесник, — прости меня великодушно, дурня. Выдумывал всё, хотел себе цену набить, в интернете всякие страшилки под ником выкладывал, даже газетчикам ведьмины круги показывал, которые сам же и посадил.

— Какой интернет? – Снорри чуть ли не подскакивал на месте, — про страх телефонов, чипирование тоже враньё?

— Каюсь, — Макс пригладил редеющие волосы пятернёй, — враньё.

Цену себе набивал, изображал эдакого старообрядца-лесовика, очень уж хотелось в глазах других значительным быть. Ты вот, Снорс, механик от господа Бога, починить любую вещь можешь, даже с закрытыми глазами. Натка твоя – легенда всех пекарен Междуреченска, уволилась, а клиенты до сих пор её пирожки с тоской вспоминают. Она вот, — кивок в сторону Арины, — вообще, чародейка.