Ночной Дозор

Потому, что если интересно будет и дальше, тебе не место в Ночном Дозоре.

Одно дело – менять моральные императивы, причем всегда в сторону добра.

Другое – вмешиваться в память. Это неизбежно, это приходится делать, это часть Договора, и сам процесс нашего входа-выхода в сумрак вызывает у окружающих секундную амнезию.

Но если однажды ты получишь удовольствие от игры с чужой памятью – тебе пора уходить.

– Добрый вечер, Антон, – ее голос слегка поплыл, когда я заставил ее вспомнить то, чего никогда не было.

Я, кисло улыбнувшись, похлопал себя по животу.

В памяти Светланы сейчас бушевал ураган. Не такой я мастер, чтобы наложить ей сконструированную ложную память. К счастью, тут можно было дать лишь два-три намека, а дальше она обманывала себя сама. Она собирала мой образ из какого-то давнего знакомого, с которым мы были похожи внешне, другого, еще более давнего и недолгого, но симпатичного ей характером, из двух десятков пациентов моего возраста, из каких-то соседей по дому.

Я лишь легонько подталкивал процесс, подводя Светлану к целостному образу. Хороший человек… неврастеник… и впрямь часто болеет… слегка флиртует, но только слегка – очень неуверен в себе… живет в соседнем подъезде.

– Боли? – она чуть собралась. Действительно, хороший врач.

Врач по призванию.

– Немного. Выпил вчера, – всем своим видом я выражал раскаяние.

– Антон, я же вас предупреждала… проходите…

Я вошел, закрыл дверь – девушка этим даже не озаботилась.

Дешевые обои, истрепанный коврик под ногами, старые сапожки, лампа под потолком – в простом стеклянном абажуре, радиотелефон на стене – паршивая китайская трубка. Небогато. Чисто. Обычно. И дело тут даже не в том, что профессия участкового врача много денег не приносит. Скорее – в ней самой нет потребности в уюте. Плохо… очень плохо.

В сумрачном мире, квартира производила чуть лучшее впечатление. Никакой гнусной флоры, никаких следов тьмы.

Вслед за Светланой я прошел в единственную комнату. Тут все-таки было уютнее. Теплым оранжевым пятном светился диван, причем не весь – а уголок у старомодного торшера.

Две стены были закрыты книжными полками, поставленными одна на другую, семь полок в высоту… Понятно.

Я начинал ее понимать.