Ночной Дозор

Пусть даже особого вреда они не причиняют – всего лишь пьют чужие эмоции. Предположение, что крупные колонии синего мха способны раскачивать человеческую психику, вызывая то депрессии, то необузданное веселье, никем так и не доказано.

Но я всегда предпочитал перестраховаться.

– Гори! – повторил я, посылая в ладонь немножко силы.

Пламя – прозрачное и жаркое, охватило спутанный синий войлок.

Через миг пылал весь подъезд. Я отступил к лифту, надавил кнопку, вошел в кабину. Кабинка была почище.

– Девятый этаж, – подсказала Ольга.

– Копейки…

– Тебе может понадобится все, что ты имеешь. Пускай бы рос.

Я промолчал. Лифт медленно полз вверх – сумеречный лифт, двойник обычного, по-прежнему стоявшего на первом этаже.

– Как знаешь, – решила Ольга. – Молодость… бескомпромиссность…

Двери разошлись. На девятом этаже огонь уже прошел, синий мох горит как порох. Было тепло, куда теплее, чем обычно в сумраке.

Слегка пахло гарью.

– Вот эта дверь… – сказала Ольга.

– Вижу.

Я действительно почувствовал ауру мальчика у двери.

Он даже не рискнул сегодня выходить из дома. Прекрасно. Козленок привязан за крепкую веревочку, остается дождаться тигра.

– Войду, наверное, – решил я. И толкнул дверь.

Дверь не открылась.

Да не может такого быть!

В реальности двери могут быть закрыты на все замки.

У сумрака – свои законы. Только вампиры нуждаются в приглашении, чтобы войти в чужой дом, это их плата за излишнюю силу и гастрономический подход к людям.

Чтобы запереть дверь в сумраке, надо по меньшей мере уметь в него входить.

– Страх, – сказала Ольга. – Вчера мальчишка был в ужасе. И только что побывал в сумеречном мире. Он закрыл за собой дверь… и не заметив того, сделал это сразу в двух мирах.

– И что делать?

– Иди глубже. Иди за мной.

Я посмотрел на плечо – там никого не было.

Вызвать сумрак, находясь в сумраке – непростая игра.

Я поднимал свою тень с пола несколько раз – прежде чем она обрела объем и заколыхалась напротив.

– Давай, давай, у тебя получается, – шепнула Ольга.

Я вошел в тень, и сумрак сгустился. Пространство наполнилось густым туманом. Краски исчезли вовсе. Из звуков осталось лишь биение моего сердца – тяжелое и медленное, раскатистое, словно лупили в барабан на дне ущелье. Да свистел ветер – это воздух вползал в легкие, медленно расправляя бронхи. На моем плече возникла белая сова.