АнгелАда

О ней не сплетничали, не задирали, как меня, но и близко не подпускали. Вот и я не подпустила. Видно, судьба у нее такая. Но не мне ее жалеть, это точно.

Я действительно не собиралась сразу идти домой. Хотелось побродить в одиночестве по городу, пошуршать осенними листьями в парке, понаблюдать за людьми, представляя, что я призрак, скучающий по прежней, земной жизни, и никто меня не видит, зато я способна заглянуть глубоко в душу. Я подождала, пока мои одноклассники покинут школу, немного пошаталась по рекреации и только потом, накинув куртку, вышла из школы.

Никак не могу вспомнить, есть ведь такое слово специальное, которое обозначает то, что я сейчас чувствую. Вот, бывает, только пройдет дождь, не ливень, а такой моросящий дождик, земля размокнет чуть, а Солнце пригреет так, что запах этого дождя от земли исходит. И грибы под каждым кустом мерещатся даже здесь, на пришкольной территории. О, вспомнила! Петрикор!

— Самайлова, — противный голос прогундосил мою фамилию.

Я обернулась, выныривая из собственных мыслей. У забора стояла Метелкина в окружении своих подпевал. Одна она никогда бы не стала вот так приставать ко мне на улице, но при подружках сразу в голосе появляется уверенность, а в глазах играет бравада.

Не смогла сдержать усмешку, заметив ее голые коленки. Осень хоть и ранняя, но уже довольно прохладно, у меня и уши-то мерзнут без шапки, а коленки Метелкиной и вовсе приобрели багровый цвет.

— Не холодно? — спросила ее, она в ответ лишь непонимающе хлопнула ресницами, — Кто тебе колготки разодрал?

— Что?! — взревела Варька.

От ярости у нее даже ресница отклеилась, так сильно глаз задергался.

Одна из Варькиных подружаек вдруг вытащила спички. Я подумала, что она собирается закурить, но та вдруг зажгла спичку и бросила в меня. Опасности это, конечно, не представляло, спичка погасла, так и не достигнув цели, но я позорно взвизгнула. Огонь — один из самых больших моих страхов. Больше всего боюсь сгореть заживо.

Мне кажется, это самая ужасная смерть.

Метелкина захохотала, запрокинув голову, чувствуя победу. Воронцова, та, что кинула спичку, тихо хихикала, мерзенько так, по-старушечьи.

Кровь прилила к лицу. Мне хотелось убраться поскорее, убежать, я даже отвернулась уже и сделала шаг в сторону, но вдруг услышала:

— Куда собралась, ссыкуха? Только в классе смелая, да?

Краем глаза я заметила, Варьке прибывало подкрепление.