Орден Сталина

По‑настоящему последняя встреча с Вероникой Александровной у Коли состоялась, когда он уже поселился в столице. Был конец ноября тридцать четвертого года, и в одну из ненастных предзимних ночей юноше привиделся странный сон.

Приснилась ему бабушка, вернее, как будто даже и не приснилась: в этом сне пожилая женщина находилась в его московской комнате, а сам он лежал в своей собственной постели.

– Я уезжаю, Колюшка, – молвила Вероника Александровна, – и до моего отъезда мы уже не увидимся.

– Надолго уезжаешь? – спросил Николай.

– Возможно, что и надолго. Кто знает? – Его бабушка пожала плечами. – Во всяком случае, другие будут думать, что я уехала навсегда. И ты не должен разубеждать их.

– Как так? – не понял Коля.

– Видишь ли, очень скоро произойдут события, которые я предвидела и всеми силами старалась предотвратить, но не преуспела в этом. Будет убит один человек, знакомый тебе, и многие люди из‑за его гибели пострадают.

– Этот человек – мой отец?

– Нет, не он.

Не беспокойся. Но после его гибели у меня возникнут серьезные неприятности, и мне придется исчезнуть. Я оставлю записку, на основании которой сделают вывод, что я наложила на себя руки. Но, поверь, я умирать не собираюсь, так что оплакивать меня даже не думай.

Коля поерзал в постели; сон этот вызывал у него сильное беспокойство. При этом он ощущал и жар ватного одеяла, и подвернувшиеся под шею пуговицы наволочки, чего во сне вроде бы не должно было быть. Он попробовал отгородиться от этих ощущений, вытолкнуть их из своего сознания – как выталкивал, бывало, образы кошмарных снов, нередко ему снившихся.

Но они никуда не уходили – стало быть, принадлежали материальному миру.

Бабушка между тем продолжала:

– Все мои вещи – особые вещи, я имею в виду, – перейдут к тебе. Храни их и пользуйся ими в случае необходимости. Как пользоваться – узнаешь из книг, которые получишь. Только будь осторожен и с книгами, и с вещами, очень осторожен.

– Я должен буду поехать в Ленинград, чтобы получить их? – спросил Коля.

– Ни в коем случае. Туда тебе нельзя ездить как минимум три года. Когда ты проснешься утром, вещи уже будут здесь.

Вероника Александровна замолчала, и Коля решился‑таки задать вопрос, который давно уже вертелся у него на языке:

– А как насчет того человека? – спросил он осторожно, явно ожидая, что его бабушка – даже во сне – может взорваться гневом и резко оборвать разговор на эту тему.