Орден Сталина

Как оружие он явно никуда не годился.

Между тем из соседней комнаты до нее донеслось сначала – хлопанье двери, затем – приглушенные ковровой дорожкой шаги и, наконец, тихие, вполсилы звучащие голоса. К Григорию Ильичу явился посетитель. Вслушиваясь в нечеткие слова, Анна глянула на коробку, стоявшую даже не на полке – на полу, прямо у ее ног, бросила мимолетный взгляд на запертую дверь, а затем опустилась на корточки и отвернула подсунутые один под другой картонные клапаны.

Коробка наполнена была книгами, старыми, с вытертыми обложками, с названиями, набранными латиницей.

Не притрагиваясь к книгам, женщина стала поворачивать коробку так и этак, чтобы разглядеть со всех сторон ее содержимое. А потом потянулась к мочке левого уха и начала так и этак крутить бирюзовую сережку – что было у неё признаком серьезных размышлений и сомнений.

Впрочем, решение Анна приняла быстро.

Закрыв коробку, она взяла с одной из полок граненый стакан (не очень хорошо вымытый, с желтоватыми пятнами на дне), подошла с ним к двери и, приставив к ней полую часть нехитрого акустического приспособления, припала ухом к его донышку.

Поначалу она никак не могла составить что‑то связное из доносившихся до нее звуков, но затем слух ее слегка адаптировался, и она смогла разобрать, как Григорий Ильич спросил:

– Какие именно?

Ответ его собеседника Анна тоже частично расслышала:

– …Архидокса… Великая астрономия… Обе – шестнадцатого века… – И он произнес еще несколько слов – на латыни; очевидно, то были названия книг.

Анна не поняла, что за вопрос задал после этого Григорий Ильич, зато отлично разобрала ответ его гостя. Тот, явно довольный, несколько возвысил голос:

– Одна особа, в прошлом – его близкая знакомая, вызвалась сотрудничать с нами.

Они произнесли еще несколько плохо слышимых фраз, но было очевидно: беседа подходит к концу. Анна поняла, что Григорий Ильич провожает посетителя до двери, и расслышала слова Семенова:

– Будем действовать, как условились, Глеб Иванович.

Не дожидаясь, когда раздастся хлопок закрываемой двери, Анна вернула стакан на прежнее место и отскочила к противоположной стене каморки. Ей показалось, что стеллаж у нее за спиной слегка качнулся – не так, как качается шкаф, готовящийся упасть, а как покачивается оконная рама на смазанных петлях. Но оглянуться, выяснить, что означает это колебание, она не успела: на пороге возник Семенов.