Орден Сталина

При этом чекист (лицо его вышло почти несмазанным – Коля выбрал кадр, запечатлевший тот самый момент) передавал летчику маленький предмет квадратной формы.

– Это – Николай Благин? – Сталин ткнул чубуком теперь уже в снимок, метя в пилота.

– Он, – кивнул Скрябин. – Но главное – кто рядом с ним и что он передает ему.

– Передает, как я понял, пачку «Беломора»?

– Именно так. Вот увеличенный снимок. – Николай достал еще одну фотографию, на который маленький предмет стал четко различимой папиросной пачкой. – А человек, передающий папиросы Благину, – это Григорий Ильич Семенов.

Я познакомился с ним, когда был на практике.

– Григорий Ильич Семенов, – Сталин повторил это имя, глядя на Скрябина с нескрываемым удивлением – словно только теперь он по‑настоящему заметил своего посетителя. – Вы хорошо его помните?

– Конечно. – Теперь настала очередь Коли посмотреть на Хозяина удивленно.

– А вот товарищ Ягода помнит его не очень хорошо, – с коротким и непонятным смешком произнес Сталин. – Но, конечно, это ведь не товарищ Ягода убил Семенова.

Я так думаю, его убили вы.

Коле только в первый момент показалось, что это был вопрос.

7

Воспоминания Анны о вчерашнем походе длились недолго и не смогли отвлечь ее от мысли: что именно происходит сейчас с Николаем Скрябиным – если, конечно, он жив? Впрочем, бывшая летчица почти уверилась, что это так. Если б он умер, ее ощущения в отношении него стали бы иными – может быть, не такими тревожными. Может быть, ей даже стало бы легче, если б она знала, что его больше нет.

– Не смей так думать, – пробормотала она вполголоса, – не смей, навлечешь на него беду…

Но – что там говорить: беду она на него и так уже навлекла. И было слабым утешением думать, что не она втянула его в эту историю, а мерзавец Стебельков. Коля не просто подвергался смертельной опасности: он вступил в игру с самой Смертью. В такой игре победить нельзя; вопрос лишь в том, сколько времени ты продержишься против своего соперника?

Анна и сама играла уже восемь лет – с тех пор, как отец позвал ее на одно из собраний оккультной секты, которая затем переродилась в нечто гораздо большее.

И, конечно, Анна вступила в это сообщество, как могло быть иначе? А затем – ее даже не просили отправиться в Москву: она сама вызвалась искать конкурентов – оккультистов, окопавшихся на Лубянке. Что же было сокрушаться теперь, когда она их нашла? Сначала – Стебелькова, а через него – всех остальных?

Впрочем, Стебельков‑то как раз был мелкой сошкой.