Орден Сталина

Сон Анны, его собственные предчувствия – всё указывало Скрябину на то, что именно там, под землей, комиссару госбезопасности будет сподручнее всего разделаться с ним.

Когда Коля шел в толпе к отделанному красным гранитом порталу, его окликнули:

– Николай! – Юноша, конечно, узнал этот голос, но не замедлил шаг, так что к нему обратились вторично: – Скрябин! Постой!

Николай вновь сделал вид, что не слышит, но заметил, как сквозь толпу к нему продирается человек с улыбкой на лице.

– Едешь домой на метро? – произнес Григорий Ильич, хватая Колю за локоть.

– Да, решил прокатиться, – кивнул Скрябин и констатировал про себя: «Третьего оклика не было»; этот факт был для него крайне важен.

Григорий Ильич между тем отвел Колю чуть в сторонку, где народу было поменьше, и с той же улыбкой раскрыл свой черный портфель. Оттуда он вытащил – не ордер на Колин арест и не пару наручников (как представлял уже себе студент МГУ), а всего лишь пачку папирос «Беломорканал».

– Закурим? – предложил чекист юноше.

– Угощайся. – И, надорвав картонную коробку, вытряхнул оттуда одну «беломорину».

Скрябин чуть поколебался, но взял папиросу, и Семенов тут же поднес к ней невесть откуда взявшуюся у него в руках зажженную спичку.

Едва затянувшись, Коля понял, что такого крепкого табака курить ему еще не доводилось: перед глазами у него все будто подернулось дымкой, а в голове чуть загудело. Одновременно юношу охватила странная эйфория, и даже его неприязнь к Григорию Ильичу существенно уменьшилась.

Сам чекист, однако, к собственному «Беломору» даже и не притронулся.

Странным взглядом он следил за тем, как практикант НКВД раз за разом подносит к губам папиросу, как та становится всё короче, и как, наконец, коротким окурком летит в урну.

– Ну, как прошел день на практике? – спросил Семенов благодушно.

– Нормально. – Коля ухмыльнулся, отметив, что физиономия Григория Ильича становится странно расплывчатой, но ничуть из‑за этого не переживая. – Вы хотели о чем‑то поговорить со мной?

– Да нет, о чем нам говорить? Просто увидел тебя и решил угостить папироской.

Они ведь у меня особенные, сделаны по спецзаказу. Других таких не сыщешь. Так что бери всю пачку – не пожалеешь.

– Спасибо, не надо. – В попытке отказаться Скрябин даже отступил на шаг, но Семенов, не слушая его возражений, сунул плоскую картонную коробку с «Беломором» в нагрудный карман Колиной рубашки и, взмахнув на прощанье рукой, исчез в толпе.

Николай даже не проводил его взглядом.