Орден Сталина

Хватит спорить, давай, пиши…

И Скрябин начал диктовать.

Часом позже он доехал на метро до станции «Комсомольская площадь» и там, у трех вокзалов, опустил в почтовый ящик конверт – держа его через бумажку, не касаясь пальцами. На конверте значился адрес: Ленинград, Литейный проспект, дом 4.

[1] Здесь и далее приведены почти дословные выдержки из письма М. М. Филиппова, посланного им в газету «Русские ведомости» 11 июня 1903 года.

[2] Бытие (1; 2).

[3] От Марка (5; 9).

[4] От Матфея (4; 9).

[5] Откровение (9; 2–3).

[6] Псалтирь (17; 27).

Глава 13. Царство Аида

24 июля 1935 года. Четверг

1

События того дня, в конце которого Скрябину и Кедрову суждено было очутиться на крыше дома в Сокольниках, начались еще на рассвете. За несколько часов до того, как два практиканта пришли в «библиотеку», на Лубянку поступил звонок из Большого Дома на Литейном. Ленинградские чекисты спешили сообщить о сигнале, недавно ими полученном. Часом позже с ленинградской информацией ознакомился Григорий Ильич, а уже через десять минут в его кабинет входил Стебельков.

Этим двоим было что обсудить.

Результатом обсуждения стало внезапное просветление памяти у Ивана Тимофеевича. Он вдруг припомнил, что, посещая квартиру Скрябина, видел на полочке у входной двери прокомпостированные билеты Ярославского вокзала. Это чуть‑чуть оттянуло развязку для Николая Скрябина: его следовало еще какое‑то время подержать в здании НКВД.

В одиннадцать утра Мишу Кедрова отослали с какими‑то бумагами в Генеральную прокуратуру – вместо приболевшего курьера, и сказали: возвращаться на Лубянку уже не нужно.

А в начале третьего часа дня – только‑только закончился обеденный перерыв, – в библиотеку заглянул Стебельков.

– Вам разрешили сегодня уйти домой в три, – объявил он и тотчас скрылся за дверью.

«Началось!» – подумал Коля и почувствовал, как закололо у него ладони: словно тысячи мелких игл вонзились в них.

Примерно за два часа до этого – около полудня, – целая команда наркомвнудельцев нагрянула на Ярославский вокзал Москвы.

Начальнику вокзала был предъявлен ордер, и парни в гимнастерках цвета хаки принялись потрошить ячейки камер хранения. Онемевшие от изумления пассажиры наблюдали, как на полу растет холм, состоящий из раскрытых чемоданов, вывернутых рюкзаков, раскуроченных саквояжей и бесчисленного количества предметов, извлеченных из них. Среди всего этого добра только одно интересовало доблестных чекистов: книги; всё остальное они с равнодушием отбрасывали в сторону.