Орден Сталина

8

– Кто там? – спросил из‑за двери Филиппов.

– Михаил Михайлович? – Голос был мягкий, довольно приятный, только с очень уж сильным грузинским акцентом. – Я ваш давний поклонник. Можно мне взять у вас автограф?

– Я занят! Приходите завтра!

Инженер стал отходить от двери, однако визитер теперь уже не позвонил – постучал в неё и проговорил, явно поднеся губы к са́мой замочной скважине:

– Пожалуйста, Михаил Михайлович! Я издалека, в Петербурге проездом, и через час отходит мой поезд. У меня с собой ваш роман «Осажденный Севастополь».

– Вот чёрт, не отвяжется ведь… – пробормотал инженер, воротился к входной двери и распахнул ее. – Ну, ладно, давайте сюда книжку, я вам… – И осекся на полуслове.

Из‑под свернутого светлого пальто, которое визитер перекинул через руку, на Филиппова глядело дуло револьвера.

– Не волнуйтесь, Михаил Михайлович, – с той же вкрадчивой интонацией произнес грузин, – я не причиню вам никакого вреда. Если, конечно, вы сами меня к этому не вынудите.

И они вдвоем вошли в лабораторию. Посетитель, не поворачиваясь спиной к Филиппову, на ощупь запер за собой дверь и бросил свое габардиновое пальто прямо на пол – хоть рядом находилась вешалка. На полное обозрение инженера предстал шестизарядный револьвер системы «Кольт».

Михаил Михайлович, не отрываясь, глядел на оружие и пытался понять: что нужно от него этому молодому грузину? Деньги? Но денег он дома не держит, он же не безумец. Все его сбережения хранятся в банке.

И, будто отвечая на его мысли, желтоглазый брюнет проговорил:

– Мои товарищи сказали мне, что вы, Михаил Михайлович, сделали революционное открытие. И сообщили, что именно сегодня вы собираетесь испытать свое изобретение. Убежден, моё присутствие вам в этом не помешает.

– А, товарищи! – Филиппов выдохнул со злым облегчением. – Значит, они не довольствовались тем, что я им рассказал. Послали наблюдателя. Ну‑ну… Что же, присутствуйте, смотрите – если не боитесь.

– Стрелять я не буду, – пообещал грузин, однако револьвер не убрал.

Филиппов поглядел на него иронически, покачал головой. Весь его страх прошел; глупо было бояться таких же болтунов‑марксистов, каким являлся он сам.

– Раз уж вы вызвались ассистировать мне, то скажите хотя бы, как мне называть вас? – обратился он к посетителю.

– Зовите меня Коба, – ответил тот.