Орден Сталина

К его счастью, нечаянно сотворенный им кадавр был медлителен и неповоротлив; в конце концов, человек, которым он являлся всего четверть часа назад, был основательно пьян, да еще и получил огнетушителем по голове. Он с тупым изумлением вертел в руках разорванную портупею, пытаясь, видно, сообразить, как же ему действовать дальше? А Григорий Ильич точно знал, что в коридоре, откуда появились рыжая ведьма и ее спутник, должен находиться противопожарный щит.

Команда поддержки, подоспевшая несколькими минутами позже, увидела только, как комиссар госбезопасности 3‑го ранга пожарным топором рубит на куски извивающееся тело – облаченное, между прочим, в форму НКВД.

Равно как никто не спросил его, почему он не сразу отправил в тир чекистов из отряда подкрепления, а велел им сначала отойти на некоторое расстояние и ждать. А сам принялся вполголоса что‑то говорить, осуществляя непонятную жестикуляцию левой рукой.

10

Кадавры – расстрелянные узники, на время восставшие из мертвых, – вернулись в свое прежнее состояние гораздо быстрее, чем выходили из него.

Первым опомнился при виде этого бледный пожилой кадровик.

– Они решат, что это сделали мы. – Он указал худым пальцем на то, что осталось от тела расстрельщика; лицо узника исказила гримаса, и стало видно, что у него не хватает трех передних зубов.

Удивительно: разрозненные части мертвого палача теперь странно подергивались, словно жизнь частично вернулась к ним. Но ясно было, что эти подергивающие части ничего не смогут сообщить об истинных обстоятельствах всего случившегося, и страшная кара падет на уцелевших узников.

– Может, в его пистолете остались патроны? – предположил еще один из участников незавершенной «свадьбы».

И два других прекрасно поняли, что тот имел в виду. Они втроем почти наперегонки кинулись к брошенному «ТТ».

Григорий Ильич со своими многочисленными новыми спутниками уже подходил к тиру, когда снова раздались выстрелы: сначала один, а потом, после небольшой паузы – другой. Что это значило – Семенов не столько понял, сколько почувствовал; на гладком его лице появилась улыбка – если только его растянутые губы можно было поименовать этим словом.

И в своем предчувствии он не обманулся.

Два узника помоложе совершили это первыми, не колеблясь.