Орден Сталина

Он слышал звуки стрельбы, разделенные небольшим промежутком времени, и, по его разумению, беглянка и ее странный спутник должны уже были отправиться на тот свет, а Григорий Ильич и двое других исполнителей – вернуться сюда, к незавершенной «свадьбе». Однако из серого коридора не доносились звуки шагов, и никто не тащил сюда волоком тела двух преступников, нарушивших законную процедуру казни.

Впрочем, эта затяжка была единственной причиной для беспокойства «шафера». Узники, охраняемые им, стояли молча и недвижно, словно происходящее вокруг не имело – да и не могло иметь – к ним никакого отношения.

Расстрельщик повернулся лицом к «серому километру» и преспокойно подставлял охраняемым объектам спину. Аннин выкрик в глубине коридора (Ermorde sie!) привлек его внимание, хоть он и не понял смысла немецких слов, и чекист напряженно застыл, глядя в сторону коридора. Помещение тира не осматривал даже для проформы.

Поразительно, но расстрельщика попытался предупредить один из узников.

– Эй, эй! – неуверенно произнес приговоренный: тот самый начальник отдела кадров с фабрики военных и учебных фильмов.

– Смотрите‑ка… – И он поднял худую руку, указывая пальцем в сторону ямы с трупами.

Палач повернул голову, и – коротко, по‑собачьи, вскрикнул.

Прерванная экзекуция была второй подряд, и в яме должны были находиться около двух десятков тел. Только теперь они находились уже не в яме: изуродованные, с затылками, разбитыми пулями, сплошь перепачканные кровью и собственным мозгом, они поднялись на ноги и довольно бодро вышагивали в сторону застывшего на месте наркомвнудельца.

И впереди всех двигался – почти бежал – бывший профессор МГУ.

Выхватив пистолет, палачи начали палить по негодяям, посмевшим восстать из мертвых, и многие выпущенные им пули достигли цели. Каждое попадание отмечалось радостным возгласом стрелка, которому в школе ОГПУ‑НКВД не объяснили, что невозможно убить того, кто и так уже умер. Комиссар госбезопасности Семенов мог бы просветить его на сей счет, но Семенова здесь не было, и палачу предстояло самому разбираться с ходячими покойниками; на время отброшенные попавшими в них пулями, те перегруппировались и снова пошли в наступление.

Приговоренные, которых не успели расстрелять, взирали на происходящее с таким выражением, что становилось ясно: все они решили, что в действительности уже умерли, и вот теперь их преследуют чудовищные посмертные галлюцинации. Правда, галлюцинации эти не были безмолвными.