Орден Сталина

Николай был почти уверен, что как минимум одна из пуль, попавших в палача, непременно пройдет навылет и угодит в него самого; но везение (или судьба) были в то утро на его стороне: все пули остались в теле мертвецки пьяного чекиста. Так и не придя в сознание, тот обвис на Колиных руках несусветной тяжестью; жизнь покинула его.

Скрябин успел мимолетно глянуть на упавшую женщину (и убедиться, что серьезных ранений она не получила), а затем всё его внимание и все его мысли обратились к тому, что делал Григорий Ильич.

Юноша понял, что именно затевает чекист.

Почему комиссар госбезопасности избрал именно такое решение: оттого ли, что он не понимал до конца его последствий (Коля в этом сомневался), или из‑за того, что не знал наверняка, жив или мертв проштрафившийся пьяный палач? Кто знает… Вероятнее всего, Семенов просто не счел нужным что‑либо менять в своей программе, полагая, что приоритетной целью является уничтожение трупа (кадавра) – сообщника Анны, а всё остальное можно будет скорректировать позже.

Слова, которые произносил Семенов, Коля разбирал без труда. Вероника Александровна много сил потратила на обучение внука иностранным языкам, и он хорошо знал английский, немецкий и латынь, чуть похуже – французский, и немного – греческий. Григорий Ильич говорил теперь по‑немецки, и Скрябин понял, что это за текст.

Коле припомнилась старинная немецкая книга, пергаментная, рукописная, с иллюстрациями, поражающими своим натурализмом. Название ее было наивным и двусмысленным одновременно – Die magischen Körper.

Поразительный манускрипт содержал в себе не только указания по возвращению мертвецов к мнимой жизни, но и – что было не менее важно – по водворению кадавров в прежнее состояние: к обычной смерти.

Для этой цели использовалось определенное заклятье: des Umlaufes (обращения? кругооборота?) – Коля не знал, как правильнее будет это перевести. Он никогда не видел, как это заклятье действует, но знал, каким должен быть результат совершаемого магического ритуала.

И потому не стал опускать на пол тело застреленного палача – продолжал держать его, не спуская глаз с комиссара госбезопасности.

Анна, хоть и лежала на полу, ясно видела, чем занялся Григорий Ильич, и ей хотелось крикнуть Николаю: бежим! Момент для этого был самый подходящий. Комиссар госбезопасности не мог прервать ритуал и гнаться за узниками – если имел хоть маломальское понятие о том, к чему приведет незавершенный обряд.