Орден Сталина

– Коля в который раз попытался заглянуть в глаза Григория Ильича, но ему это снова не удалось. – Не помню, чтобы я давал на него согласие.

Чекист сначала опешил, но потом, поняв, в чем дело, рассмеялся.

– Всё ясно, – сказал он. – Хочешь выдвинуть какие‑то условия. Деньги тебя интересуют?

– Меня интересует только одна вещь: найдется ли в вашем… – Он чуть было не сказал проекте, но вовремя поправился, – …в вашем экспериментальном отделе место для моего друга, Михаила Кедрова?

– Он‑то тебе зачем? – Семенов поморщился.

– У тебя – исключительный дар, а этот Кедров – никто. А, впрочем, ладно, – Григорий Ильич взмахнул рукой, – найдем какое‑нибудь занятие и для него.

Он снял телефонную трубку, набрал номер из трех цифр и велел кому‑то:

– Кедрова – в библиотеку.

Скрябин решил, что библиотека – это коллекция эзотерических изданий, изъятых у живых и мертвых граждан.

– Ну, теперь ты готов сотрудничать? – вопросил Григорий Ильич.

– Теперь – готов, – сказал Николай.

– Тогда рассказывай, где сейчас твои книги, – немедленно распорядился чекист.

– Те, которые у меня украли? Откуда ж мне знать? – Скрябин даже под угрозой смерти не отдал бы их Григорию Ильичу.

Повисла пауза. Семенов смотрел на Николая – при этом ухитряясь не сталкиваться с ним взглядом; Николай смотрел на Григория Ильича, пытаясь его взгляд поймать.

– Ладно, – проговорил, наконец, комиссар госбезопасности. – Оставим в покое все твои книги.

Меня интересует только одна из них: сочинение Парацельса «Азот, или О древесине и нити жизни». Может быть, у тебя есть какие‑нибудь догадки, где эта книга сейчас?

– Очевидно, там же, где и прочие украденные книги, – не задумываясь, ответил Коля, хоть и понимал, что терпение чекиста может иссякнуть в любой момент.

Возможно, терпение Григория Ильича и впрямь иссякло, но внешне он никак этого не проявил, спокойно произнес:

– Тогда идем со мной. Я кое‑кого покажу тебе.

Да оставь ты эту трубу у себя, – Скрябин хотел было положить ауроскоп на стол Семенова, – она тебе понадобится.

Всю дорогу, пока Григорий Ильич вел его по коридорам Наркомата внутренних дел, Николай пытался представить, как сейчас выглядит Анна. То ему грезилось, что ее лицо изуродовано побоями; то он рисовал себе картины, в которых Анна почему‑то оказывалась размалеванной, хохочущей, в декольтированном проституточном платье.