Орден Сталина

Еще несколько глянцевито поблескивавших волдырей лопнули, и их желтоватое содержимое потекло по щеке Коли вместе с его слезами. Плакал он даже не от боли и не от жалости к себе, а от удушья, причину которого не мог постичь.

Мальчик начисто позабыл об откушенном фрагменте руки «доктора Моро». И абсолютно уверился в том, что дышать ему не дают его собственные и Настины ожоги, от запаха которых он теперь задыхается.

Он успел еще зафиксировать для себя два последних впечатления. Оба были кошмарными, но второе, как это ни удивительно – с оттенком веселья.

Первое: он увидел, как вокруг тела Насти возникает огромное черное пятно, имеющее вид кокона. Причем такого, который вращается, распространяя вокруг себя грязные волокна‑флюиды – готовые добраться до самого мальчика.

Но это впечатление длилось недолго: мир померк в Колиных глазах. Однако мальчик мог еще слышать, и вторым – последним – его впечатлением был стук входной двери. Коля подумал: бандиты снова возвращаются – теперь уж точно для того, чтобы добить их с Настей.

Веронике Александровне в первый момент показалось, что в квартире был пожар, и теперь ее наполняют густой дым и отвратительный запах раскаленного металла. Лишь пройдя – почти ощупью – несколько шагов по коридору, женщина поняла: то, что она сочла дымом, было на самом деле водяным паром, который продолжал струиться из распахнутой двери ванной комнаты.

Возле этой двери Колина бабушка замерла, как вкопанная, а потом опустилась – практически упала – на колени. Принесенный от аптекаря бумажный сверток она выронила, и из него выпали полотняные мешочки, набитые чем‑то мягким и нетяжелым. Вероника Александровна на них даже не взглянула; она припала ухом сначала к груди мальчика, потом – к груди девушки. Оба не дышали, но Колино сердце еще слегка трепетало.

– Да ведь он подавился чем‑то… – пробормотала она.

Повернув Колю спиной к себе, Вероника Александровна обхватила его сцепленными в замок руками чуть выше пупка и резкими движениями снизу вверх стала давить на его живот. Она совершила три рывка, четыре, потом – покрывшись ледяным потом – сделала это в пятый и в шестой раз; ее внук не дышал.