Жестяная собака майора Хоппа

– Да, я слышала. Это ее собственное сочинение. Марта ведь собирается стать композитором. Сейчас она работает над одной сюитой, и ее она и играла. Видимо, что-то придумала и хотела что-то подправить…

– Это сочинение вашей дочери? – спросил профессор, передавая матери девочки листы с нотами. Та глянула на них одним глазком.

– Да, – сказала она. – Но это незаконченное произведение. Марта над ним еще работает.

Она снова посмотрела на ноты. Губы ее зашевелились, словно она принялась что-то напевать про себя.

– Очень хорошо, – сказал профессор, аккуратно забирая ноты. – Это я тоже оставлю у себя.

Эльза коротко кивнула, продолжая беззвучно напевать.

– Что ж, – сказал Суонк. – Благодарю вас, мадам Эрфурт. Больше у меня вопросов не осталось.

– Когда вы ее найдете? – всхлипнула Эльза, поднимая на него заплаканные глаза.

Суонк достал серебряные часы на цепочке и ногтем откинул крышку.

– Если повезет, – наконец сказал он, – то не позднее чем через двадцать девять часов.

Что-то в тоне его голоса заставило Эльзу выпрямится на стуле.

– А если не повезет?

По лицу профессора скользнула тень. И молчал он, наверное, с минуту, прежде чем ответить:

– А если мы не найдем ее за двадцать девять часов, то не найдем ее никогда.

Из личного дневника майора Бенджамина Хоппа:

«Кажется, девушка с усами что-то подозревает…»

Эльза ушла – профессор убедил ее, что сейчас для нее лучше отправиться домой и ждать новостей.

– Ну? – протянул майор Хопп, не успели в коридоре стихнуть шаги Эльзы. – Отвечай, старый жук, ты уже догадался, в чем суть дела?

Он чуть ли не подпрыгивал на месте, хватаясь за эфес сабли. Суонк покачал головой.

– Боюсь, что нет.

– Почему же ты сказал этой чудесной женщине, что мы найдем ее дочь через двадцать девять часов?

– Я сказал, что у нас есть двадцать девять часов на то, чтобы найти ее дочь. Надеюсь, ты понимаешь, в чем разница?

Довольная ухмылка мигом исчезла с лица майора.

– Да… Думаю, что понимаю.

– А я – нет, – сказала Ариадна.