Город Мертвых Талантов

В корзину она положила записку с именем младенца и драгоценный камень — красный гранат на черном шелковом шнурке. И когда музыкант обнаружил младенца на своем пороге, то понял, что перед ним драгоценное дитя, и взял его к себе, и воспитывал как родного сына, и учил всему, что умел сам. А умел он немало — он тоже был драгоценным.

Мальчик рос. Он был прекрасен — унаследовал красоту своей матери... — Светлана поднялась с кресла, подошла к Савве,

— Кудри его были как шелк, глаза как бархат... — она потрепала его по волосам.

— Я увлекаюсь. Начинаю говорить штампами. Тем более, что это не так уж важно, правда? Ведь мальчик получил еще один дар, куда более щедрый. Музыкальный гений своего отца. Когда он играл, музы танцевали вокруг него, и, зачарованные, шли за ним куда угодно. Но мальчика это не радовало. Он страдал от того, что брошен собственной матерью, и ничто не могло исцелить его печаль...

Хочешь знать, что было дальше? — вкрадчиво спросила Светлана.

— Хватит! — не выдержал Савва, — Я знаю, что дальше! Зачем это все?

— Не торопись. Узнай сначала, что я хочу тебе предложить. — ее голос стал резким и холодным. Светлые глаза блеснули ледяным светом.

— Цинцинолла навек станет твоей музой. Не уйдет ни к кому и никогда. И я устрою так, что она будет жить в Музеоне, несмотря на свою… особенность. И никто ее не тронет. Это первое.

— А второе?

— Ты узнаешь своих родителей. — просто сказала Светлана, — И встретишься с ними.

— И что же я должен сделать? — еле слышно спросил он.

— О! Совсем чепуху. Продать душу. — хихикнула Светлана, — Да не пугайся, дурачок! Шучу.

Улыбка сползла с ее лица и она проговорила, глядя ему в глаза:

— Ты должен сделать так, чтобы одна заблудшая овечка по доброй воле явилась в Поганую Яму.

— Подождите… Светлана, вы сказали? та самая Светлана…

— Да, я та самая Светлана. — просто ответила она.

С самого начала, едва увидев эту женщину, он смутно чувствовал, о чем пойдет речь и зачем его сюда заманили.

На одной чаше весов Цинцинолла и его родители. На другой — Саша. Почти незнакомая, чужая. Какие здесь могут быть сомнения?

Надо послать подальше эту белобрысую дрянь и уйти, но холодный свет глаз пронизывает его насквозь, сковывает волю.

— Зачем она вам? — лишь на такой протест ему хватило сил.

— Все, что тебе нужно знать — ты узнал.