Странные человечки. Страннейшие

В домах ребёнка, с самого рождения стали применять к детям новейшие программы коррекции личности, уничтожавшие в зачатке все недостатки людской природы. Как на грядках, в детских садах выращивали послушных граждан, членов Всемирной Коммуны, заранее распределяя для них пожизненные профессии и должности. А в самых тяжёлых случаях помогали старые, добрые электрошок, лоботомия, тяжёлые препараты и химическая кастрация. В тесном ульё каждый должен знать своё место, и не пытаться наползать на соседа, рискуя разрушить весь улей, как карточный домик.

А я и мои коллеги росли не в городе, а в позабытой всеми сельской общине. До нас не было дела государству, ведь продуктами граждан снабжают плантации субтропиков и Черноземья. Нас будто не было вовсе. Мы голодали, мёрзли, но смогли выжить, рассчитывая только на себя. Смогли выучиться, воруя книги в городах и слушая беглецов, с чьим сознанием не справились ни электричество, ни химия. Мы выживали, словно дикие звери, но смоги остаться настоящими людьми, и быстро поняли, чего не хватает вам, городским, и как это можно использовать себе во благо.

Ведь, несмотря на все ухищрения врачей и политбюро, человек человеку – волк. Этот мир по-прежнему полон волков, но волков беззубых. А мы, за хороший кусок, вцепимся в горло вашему врагу.

― А как же закон? ― неуверенно спросил Леонид.

Силуэт хмыкнул и рассмеялся:

― А мы закон не нарушаем. Это для вас, то, что мы делаем – предательство. А для государства это – «сигнал», сообщение о преступлении.

Мы трудимся на благо закона. А то, что «преступник» сам не знал, что делал что-то неправильное – не так уж важно. Ну, надеюсь, не передумал, Леонид?

Тот замотал головой, давая понять, что обратного пути для себя не видит. Крепкие пальцы ухватили душистую сигару, и с сухим шелестом принялись разминать её круглые бока. Рука поднялась и сигара растворилась в тени силуэта. Леонид услышал, как его собеседник шумно вдохнул аромат табака. Видимо, этот запах действовал на него благотворно, потому что он снова смягчил тон и перешёл на «вы»:

― Может, всё-таки закурите, Леонид.

Отличная штука!

― Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду. До завтра, ― Леонид суетливо поднялся со стула, и неловко попятился к двери.

― Ну, пожалуй, идите, ― человек откусил кончик сигары, и выплюнул его вслед посетителю, скользнувшему в проём двери. Зажигая спичку, он буркнул:

― Городские, мля, черти малохольные.

На следующий день Леонид вернулся в службу «Ренегат-мастер».