Странные человечки. Страннейшие

Сорок пять, сорок четыре… Он понял, что электричество надо ломать в нужном месте – в большой желтой будке, к которой сходятся провода. Тридцать девять, тридцать восемь… Дверь была заперта, но лом – универсальный ключ от любых замков. Сумрак гудел от напряжения. Электронные часы на стене тускло высвечивали крутые бока трансформаторов и ленты электрических шин, звенящих от бегущих по ним токов. Тридцать, двадцать девять… Людей не было, и это хорошо – Мухин, и впрямь, счастливчик. Пятнадцать, четырнадцать… Мухин надеялся, что любимая простит его, пусть и не сможет понять.

Двенадцать, одиннадцать…

А это страшно. Очень страшно! Мухин сжал лом дрожащими пальцами и прицелился. Если бросить и отпрыгнуть подальше – есть шанс. Семь, шесть… Кого он обманывает? Никаких шансов. А может, это был всего лишь сон? Серый и скучный, про дым, грязь, вонь и усталость. А теперь он проснется, обнимет жену, поцелует дочь… Пять, четыре… Нет, это конец. Вспышка боли и вечная тьма. А может, просто уйти? Три.. Никто ведь не узнает.

Два, один…

С Новым годом, дочка…

***

Мухина-младшая была счастлива. Это лучший праздник в ее жизни. Ночью, когда дети в блоке не спали, надеясь подсмотреть, как приходит Новый год, вдруг кончилось электричество. Воспитатели принесли свечи, а снаружи бегали люди с факелами. Очень красиво. А утром… она увидела белые пушинки, которые падали с неба. Электричество уже вернулось, небо опять затянул дым, а цеха дышали горячими парами, но девочка успела поймать рукавичками несколько снежинок.

Одну даже попробовала языком – это было щекотно и колюче-прохладно.

Теперь Мухина-младшая без устали теребила маму за рукав, спрашивая, когда же придет Мухин-папа. Ей не терпелось похвастать перед ним своими новогодними приключениями. А еще она вырезала для него из бумаги снежинку – такую же красивую, как та, что спустилась с неба ей на ладонь.

Сучок

За спиной мелодично пропел нежный голосок:

― Подождите, пожалуйста.

Так звенят мартовские сосульки, когда их одну за другой сшибают длинной палкой.

Вот и теперь, словно кусочки льда остро вонзились в основание шеи, отчего сладкие мурашки пробежали по спине. Игорь распахнул дверь подъезда и ещё шире растянул свои губы, стараясь выглядеть приветливым. Он не знал, как зовут эту девушку, хотя часто встречал её во дворе. Она всегда здоровалась, сияя улыбкой, а её глаза… Конечно, он мог ошибаться, но казалось, что этот взгляд обещал многое.

Игорь боялся заговорить с ней.