Странные человечки. Страннейшие

― Имя-то своё не забыл? Как зовут?

Максим собрался назвать своё имя, но услышал хриплый и слабый, будто чужой, голос:

― Во-ва, кхм, Владимир, ― соврал он. Но зачем? Зачем?!

― А фамилия? ― продолжал выпытывать спасатель.

― Э-э, Кузнецов, ― снова солгал Максим. Сболтнул первое, что пришло в голову. Кажется, он где-то читал, что это самая распространённая фамилия в России. А ничего! В конце-концов, он всегда сможет сослаться на шок, под влиянием которого назвался чужим именем. Или… а что, в самом деле – не стать ли ему другим человеком? Почему бы, не выйти из этой холодной и мутной воды абсолютно иным – без долгов, обязательств, без страхов и сожалений? Заманчиво.

У самого борта раздался оглушительный всплеск. Ледяная вода с резким запахом рыбы окропила лицо Максима. Спасатели посмотрели на воду, потом переглянулись.

― Ничего.

― Ага, опять ничего. Показалось.

― Ну, да – всем сразу.

― Может, рыба?

― Это ж какую удочку надо на такую рыбину! Ладно, правь к берегу, ― спасатель обернулся к Максиму:

― Ну, Кузнецов Вова, минут через двадцать передадим тебя врачам, а то, неровен час, простынешь после таких купаний.

Максим в ответ лишь слабо улыбнулся.

Кажется, он уже стал привыкать к новому имени.

Красная башня

Стало ясно, что все подозрения беспочвенны. Парень мотал головой из стороны в сторону, колыхая выгоревшей на солнце шевелюрой. У него был странный, не то загар, не то румянец – словно ему в лицо щедро плеснули морковным соком. И теперь этот оранжеволицый детина, хрипло похохатывая, говорил:

― Не-е, чтоб с башни, да ещё и ночью… Ха.

Не-е-е, там и днем-то черт ногу сломает, а чтоб ночью… И вообще, это так не работает. Ну, ты и выдумал! Ха! ― и парняга побрел в сторону реки, волоча на спине большую продолговатую сумку. Именно по ней Сергей догадался, что об этом соседе говорили друзья, когда услышали о странном ночном приключении. Будто бы тот отъявленный экстремал и увлекается кайтом – это такой воздушный змей в виде небольшого продолговатого парашюта, что позволяет скользить по волнам, а иногда даже взлетать, подобно чайке или летучей рыбе.

Значит, это был не он. Вроде, врать тому незачем – напротив, такие любители щекотать себе нервы и прихвастнуть любят не меньше. О ночном прыжке с башни должен бы в красках рассказывать, а он отнекивается. Сергей ощутил неприятный холодок в груди. Словно в самую душу ему дунуло ледяным ужасом откуда-то из давних времен, из глубин подсознания, где до поры стынут в анабиозе забытые детские кошмары.