Странные человечки. Страннейшие

Поднял воротник, чтобы стылая изморось не проникала за ворот, и вдруг услышал удивительный лязг, грохот и позвякивание. Анатолий повернул голову, и увидел, еле поспевающий за собственным звуковым сопровождением, необычный трамвай. Он не был похож на московские трамваи, с узким корпусом и изящными изгибами.

Этот «самобеглый» аппарат был низок, широк, и с множеством грубых сварных швов. Углы его сгибов были резкими и малоэстетичными, а поблекшая краска струпьями обвисала на неровных, трясущихся боках, открывая ржавеющий металл.

Трамвай имел вид исключительно брутальный, и напоминал, только что покинувший поле жаркого боя, бронепоезд.

Толик с удивлением понял, что остро желает прокатиться на этом удивительном колесно-рельсовом бронтозавре. Едва успев добежать до остановки, он вскочил в полупустой салон, расплатился с кондуктором, и, тяжело дыша, сел на свободное место у окна.

В трамвае жутко болтало, но, как ни странно, это усыпляюще действовало на Анатолия. Он смотрел в окошко, любуясь довольно однообразным городским пейзажем, а когда перевел взгляд в салон, случилось это…

Как когда-то, в одном из московских трамваев, полог реальности был откинут, обнажив белую изнанку, испещренную знакомыми символами.

Но теперь Толик был готов к этому, он даже ждал этого события, желая проверить свои фантастические предположения.

Он окинул взором строки исходного кода, и попытался изменить зашифрованный в буквах и цифрах цвет общего фона. Удалось. Изменение успешно сохранилось. Анатолий вспомнил также и о своем намерении поразвлечься этим вечером, и теге «описание» вставил строку: «Остановка, ближайшая к самому популярному ночному клубу в городе».

Всё. Он осмотрел изменения, подумал, не сделать ли ещё чего-нибудь, и, решив, что пока не стоит, мысленно дал команду «ввод». В тот же момент он ощутил резкий толчок, и видение исчезло. Он вновь сидел в салоне дребезжащего трамвая, но теперь все пассажиры склонились к окнам, изумленно перешептываясь.

Анатолий взглянул в окошко, и мысленно зааплодировал себе – свинцово-серое небо, вдруг стало бледно-оранжевым, заливая яркими отсветами дома и деревья, автомобили и пешеходов.

«Замечательно! Цвет фона удачно изменен, значит сейчас моя остановка», ― Толик прилагал просто нечеловеческие усилия, чтобы не запрыгать-закричать от радости, пугая, и без того шокированных, обывателей.

Трамвай-бронепоезд, остановился. Остановок здесь не объявляли, но Анатолий знал, что ему пора выходить.