Хронум Книга II

Пичкал лекарствами. Мне казалось, он просто наугад давал мне все, что лежало на полках. Лишь бы показать усердие. Хорошо, что хуже мне не становилось, это точно.

Внешне он сильно изменился. После поездки в город, где он с Карелиной должен был закупить новых лекарств, Матвей приехал в обновках. И теперь мне приходилось смотреть на его тощий зад, обтянутый в узкие лосины, а еще на новомодную прическу с хвостиком на затылке. С каким восхищением он рассказывал мне об этой поездке. Его рот не закрывался просто. И ведь подгадал же удачный момент, гад такой, когда я и слова сказать не мог.

Сломанная челюсть была зафиксирована, и оставалось только мычать.

Брат прибыл в тот же день. Вместе с дядюшкой. Требовал выдать имена полисменов, участвовавших в моем избиении. Хотел устроить им «темную». Но что я мог ему сказать? Да и мстить я не собирался. Смотрел на него и через боль улыбался своей фирменной улыбкой, но без переднего зуба. Знал бы он, какой подарок я ему подготовил…

После того, как с «почившим» Романовым мы достигли договоренностей, я дал близким добро на явку в усадьбу.

Нонна Владленовна все охала, как курочка-наседка. Бранила меня и запретила участвовать в драках. Конечно же, я ее «послушался». В усадьбе снова аппетитно запахло стряпней.

В конце дня Матвей провел рентген своим глазом, сообщил, что часть костей срослась, а моя тушка восстанавливается быстрыми темпами. Регенерация хронума работала. Часть повязок была снята в тот же день, и когда я вновь мог говорить, высказал чудному хакасу все, что я думаю о его болтовне.

Поникший от такой новости, он грубо вколол мне конскую дозу кофеина и ушел спать, оставив включенным телевизор с корейским сериалом для подростков. Пульт унес с собой. Якобы забыл.

Заходила Марьяна и требовала, требовала, требовала: машину, квартиру, шубу, мужа устроить на работу. И так по кругу. Девушку совсем не смущал мой вид. Я отворачивался к стенке, пытался игнорировать ее. Приход Кати был спасением. Марьяна почему-то слушалась только ее.

Залевская стала моим постоянным сидельцем. Она приказала перенести в медицинский отсек мягкий диванчик, журнальный стол и ноутбук. Ее присутствие грело мое сердце, восполняло горечь утраты Саны (а находясь прикованным к кушетке, я только и думал о ней). Мне требовалось срочно отвлечься. А для этого я должен был хотя бы подняться на ноги.

Порой Залевская не выдерживала тяжести моего взгляда, отрывалась от экрана монитора, подсаживалась ко мне.