Хронум Книга II

Она простерла руки, из которых шел свет, над всеми нами, как бы останавливая битву.

В самом нижнем углу была прорисована буква «П». Неужели Пашка? Да ну, быть такого не может. Я ведь сам видел, как его свалили с ног. Или все же он? А откуда художник мог знать кириллицу, созданную много столетий позже? Это наводило меня на разные мысли и давало надежды.

Не став дожидаться, когда Астай набьет трубку табаком, я решительно шагнул к потайной двери, вложил ладонь в выемку. Двери с грохотом медленно пошли под землю, а я был уже готов перевоплотиться в хронума или шагнуть в лимб, но этого не потребовалось.

Зал был пуст.

– Астай, не ходи за мной. Вспомни, как нас заперли в прошлый раз.

– В этот раз точно не пойду, не переживай за меня, – развеял он мои опасения.

Я осторожно ступал по каменному крошеву, высматривая возможную опасность. Но в самом деле, битва закончилась. И закончилась она вничью. Победила дружба. От Царя остался лишь каменный остов, а верхняя часть туловища рассыпалась в прах, вместе с каменной короной.

Вдалеке виднелся трон царя, на котором он восседал раньше, но я не видел портала! Ускорив шаг, я мгновенно очутился у трона. Судорожно ощупал здесь все, заглянул под трон, походил вокруг него, но никакой кнопки, рычага или выемки не обнаружил.

Мой разочарованный возглас разнесся по развалинам зала. Я не хотел принимать того факта, что портала больше нет! Это рушило и без того еле теплившиеся надежды вернуться к своей любимой.

Астай застал меня сидящем на троне.

В руках я держал скипетр Царя. Мне не хватало только его короны. Скипетр очень удобно лег в руку, будто бы был сделан под меня. Хотя я отчетливо видел, как титан бился со стражей именно этим оружием, и оно было ему под стать. Я искал кнопочку и на нем, уговаривал бездушную железку открыть портал, но все было без толку.

– Пойдем уже домой. Я пошутил.

– Там мой дом, Астай, понимаешь?! С Саной!

И тут до меня доходят его слова.

– Что значит пошутил?

– Ты не умираешь. Я просто хотел… просто хотел взбодрить тебя.

Чтобы ты почувствовал вкус жизни или… что-то типо того. Ну, пошутил я, понимаешь? Шутка такая.

***

Ивану Никифоровичу Карелину или же Астаю, было больно. Шутка аукнулась ему большущим синяком под глазом.

Жалел ли он? Скорее всего нет. Зато Ахматов бодр и явно начал шевелить мозгами, а не думать о суициде. Самобичевание ни к чему хорошему не приводит, и вид унылого говна вместо демоничного Ахматова порядком поднадоел.