Эр-Три

Пассажирка глупо и невпопад хихикала: обрывки фраз, доносившихся до моего уха, собирались в анекдоты, самые свежие из которых безнадежно устарели еще до моего рождения.

Переводчик и гид Анна Стогова читала с экрана маголограммы что-то, мне с моего места невидимое, но интересное, погрузившись в текст с головой.

Ученый администратор Наталья Бабаева, успев только разместить своих подопечных (нас) на диванчиках салона, куда-то вышла и пока не возвращалась.

Профессор Амлетссон же в моем единственном лице предавался одному из излюбленных своих занятий: деятельно бездельничал.

В пользу безделья говорила максимально вальяжная из доступных мне приличных поз: я, натурально, развалился на диване, и даже хвост не поджал, а отставил в сторону, благо, размеры сиденья это позволяли с запасом. Деятельность же заключалась в том, что я очень внимательно изучал окружающую обстановку, глазами и не только, и она, обстановка, нравилась мне все больше.

Дома, что в Ирландии, что в Исландии, я, конечно, мог разок прокатиться на судне такого класса сервиса, но именно что разок: на это ушло бы, наверное, мое содержание университетского профессора за месяц или больше.

Подумалось, что у такой колоссальной разницы в отношении к настоящему ученому и уважаемому профессору по разные стороны государственной границы Советской России должны быть причины, и носят они, скорее всего, ресурсный характер. Например, для того, чтобы я мог вот так прокатиться на роскошном скоростном судне, где-то в далекой Sibir’ работают, не покладая рук, несколько десятков политических заключенных или просто местных жителей, простоватых и замороченных.

Еще подумалось, что надо будет обязательно попробовать выдернуть сюда Рыжую-и-Смешливую: возможно, мои профессорские льготы хотя бы краешком, но распространятся и на нее, и дать ей ощутить то же, что сейчас радостно чувствовал я, было бы попросту честно. Еще я, конечно, здорово соскучился, хоть и не видел предмет своей зверской страсти всего несколько дней (конкретно, четыре).

Вернулась Наталья, следом явился стюард: товарищам пассажирам, как перевела мне со своего дивана молчавшая до этого времени девушка Анна Стогова, предлагалось проследовать в буфет.

- Я не пойду, извините, - сообщил я стюарду. Тот взглянул на меня внимательно и немного укоризненно: наверное, в виду имелась серьезная работа, проделанная обслуживающей частью экипажа для того, чтобы вкусно накормить внезапно закапризничавшего меня. Мне стало неловко.

- Аллергия.