Эр-Три

С Вами на связи дежурный ассистент зала делегаций» - представился гном. «Коммандер Верещагин подойдет через семь минут. Может быть, пока Вы его ожидаете, предложить кофе и сандвич?»

- Холодной воды и яблоко, если можно, пожалуйста. - Запрос выглядел и был нестандартным: это мне захотелось похулиганить. Было страшно интересно посмотреть, как местные службы станут выкручиваться. Службы выкрутились.

Я успел вылакать почти все содержимое белой миски с очень красивым этническим синим рисунком и даже разгрызть яблоко: искомый коммандер явился секунда в секунду, правда, выяснилось, что он — не подполковник, а майор.

Видимо, в Союзе тоже принято «подтягивать» из вежливости звания, убирая уточнение, обозначающее понижение на ранг: коммандер-лейтенант, на армейские деньги майор, стал, таким образом, просто коммандером, то есть подполковником. Оставалось не очень понятным, отчего к таможенному офицеру вообще применяются флотские звания, но этот вопрос я тоже зафиксировал в ментальной сфере и оставил на потом.

- Профессор Амлетссон? - уточнил офицер.

- Коммандер? - полувопросительно подтвердил я.

- Меня можно называть майором, или, если желаете и сможете, Pavel Artemievich.

Вся беседа, на которую я мысленно отвел не менее часа, заняла буквально несколько минут, и показалась чистой формальностью. Майор объяснил мне, что, раз у меня рабочая виза на десять и более суток, мне дадут специальный документ. Им, таможне, его положено заполнить и оформить, а мне, иностранному гражданину, постоянно иметь при себе.

Вопросы задавались по существу, майор, с неожиданной для крупного человека, ловкостью, колотил пальцами по клавиатуре, занося данные в невидимую для меня форму. Клавиши не щелкали, и их не было видно с моего края стола. «Маголографическая!» - позавидовал я: именно такую клавиатуру я давно себе хотел, но денег она стоила совершенно запредельных, что в Ирландии, что в Исландии, что на острове Придайн. Приходилось облизываться и экономить.

С учетом того, что рабочего блока вычислителя не было видно тоже, оснащение и снабжение простого таможенника вызывало восхищение: прибор, целиком убранный в эфирный план, был штукой удобной, полезной и куда более дорогой, чем новейшая клавиатура.

Беседа прошла легко и просто: затруднение вызвал только один вопрос.

- Otchestvo? - спросил меня таможенный майор, не обнаружив, очевидно, требуемого в моих документах.

- Что, извините? - не понял я.