Эр-Три

Интереснее всех поступил губернатор штата Массачусетс. В городе Бостоне, известном своим технологическим институтом, в этом самом МИТе, разработали методику вивисекции живых разумных: методом сложных эфирно-медицинских манипуляций, отдельным представителям котоамериканского народа – тем, кто выжил – удалось сменить расу. Выжили, кстати, немногие, менее процента от подопытных. Мнением ни самих юных жертв, ни их родителей никто и не подумал поинтересоваться – все делалось в рамках формально антирасистской, а на деле изуверской, концепции «разумного выбора видовой идентичности».

- Так что да, - закончил свою жуткую повесть Денис Николаевич, - я – трансхуман. Именно поэтому я коммунист. Именно поэтому я сначала боролся с социальной несправедливостью в Штатах, а потом, когда мне объяснили бесполезность моей борьбы и на горизонте замаячили то ли пятьдесят лет тюрьмы, то ли и вовсе электрический стул, уехал в Союз и попросил меня здесь приютить. Потому, что здесь всем абсолютно всем все равно, какой формы твои уши, растет ли на тебе шерсть и есть ли у тебя хвост.

Хьюстон умолк. Молчал и я, чуть ли не впервые в жизни не зная, что сказать. На этом фоне стало слышно, что замолчал весь народ, уже занявший, по вечернему времени, все столики кафе.

Наконец, из-за соседнего столика внушительно воздвигся человек-гора. Пара шагов в сторону нашего столика – и я узнал, разумеется, моего доброго доктора, научившего меня говорить и понимать по-советски: это был индоктринолог с надежной и крепкой фамилией Железо.

- Ничего, - прогудел он, будто специально форсируя голос на две октавы вниз. - Ничего, - повторил он, аккуратно кладя огромную ладонь на плечо небольшого внешне, но такого огромного внутри, американского коммуниста. - Ты, товарищ Хьюстон, самый настоящий хуман. Правильный, наш, советский. А они, эти, - буквально выплюнул он слово, - демократы...

Огромный человек оглядел помещение кафе, и под взглядом его сами собой расправлялись плечи, горделиво вздымались головы и светлели усталые рабочие лица.

- Твари они, вот кто. Гребаные рогатые твари.

Глава 29. К нам едет Секретарь

Есть ли на свете кто-то страшнее непосредственного начальника?

Разумеется, есть: начальник вышестоящий.

Бытует мнение о том, что высокопоставленный руководитель, с которым лично у тебя, как правило, нет непосредственного контакта, обычно добрее, гуманнее и даже как-то более щедр, нежели твой прямой босс.