Эр-Три

Составляя схему происшествий последнего времени, Хьюстон поступал слишком эгоистично: если принять все его выводы на веру, получалось, что вся Вселенная в целом и Проект в частности крутятся вокруг него одного.

Во-вторых, некая логика в озвученных построениях была. Возможно, не конкретно та, что имелась в виду, но, стоило вычленить нечто по-настоящему важное, отбросив несущественное и не очень информативное, как кусочки мозаики вставали на свои места с некоторым даже акустическим эффектом.

В-третьих, некая подобная схема стала появляться уже внутри моей собственной ментальной сферы: мне было удобно визуализировать ее именно как паззл, детскую головоломку, и, собрав, наложить озвученное встревоженным собеседником на обдуманное мной самим.

Инженер, тем временем, замолчал, то ли утомившись, то ли исчерпав аргументы.

- А знаете, Хьюстон, - я отчего-то заговорил на советском. - Знаете, я, пожалуй, с Вами соглашусь: все не просто так.

И уже теперь, в этот самый момент, раздался противный громкий скрежет, и, чуть позже, страшный грохот: удар чего-то обо что-то чуть ли не создал сейсмическую волну, будто даже подбросив наше временное прибежище на месте.

Крики донеслись буквально через четверть минуты.

- Гребаный мономиф! - грубо и непонятно, на американском диалекте британского, выругался мой собеседник.

Глава 25. Эфир и апейрон

Не то меня беспокоило, что гипноз вообще оказался применен, а то, что мне как-то забыли о таком воздействии сообщить.

Я предполагал, что частью медицинских манипуляций нужного мне рода может стать гипноз.

Насколько мне известно (а я, напомню на всякий случай, совершенно не доктор, и могу ошибаться), гипноз при манипуляциях по удалению инородного эфирного тела и последующей санации неизбежной раневой полости – нечто сродни общему наркозу, под воздействием которого производятся операции уже хирургические.

Однако, когда пациенту дают наркоз, об этом предупреждают, даже требуют подписать специальное согласие, да и занимается подачей наркоза совершенно отдельный специалист – обезболиватель, или, по-гречески, анестезиолог.

Здесь же не было ничего, ровным счетом ничего: ни предупреждения, ни согласия, ни отдельного специалиста, ни даже сообщения о проделанной работе постфактум.

Однако, лечение мое то ли начиналось, то ли уже продолжалось, и значит, мне следовало отправляться в город Мурманск.

Девушка Анна Стогова наотрез отказалась отпускать меня одного.