Эр-Три

- И, при всем моем уважении к товарищу Железо, врач специальности более приземленной, например, травматолог!

О том, что в некоторых случаях нужнее токсиколог, а в совсем редких – еще и нарколог, я разумно умолчал, предполагая, что с редкими случаями случайного отравления алкоголем справится и специалист по травмам. Следовало, правда, снабдить такого доктора нужной аппаратурой и медикаментами, эфирными и химическими.

Я ожидал чего угодно: вспышки начальственного негодования, новой порции убийственной иронии, обещания, наконец, заняться вопросом когда-нибудь потом, по факту появления времени и других ресурсов, но действительность актуальная оказалась куда неожиданнее ожидаемой.

Наталья Бабаева улыбнулась: не дежурной, набившей уже ментальную оскомину, формальной насквозь улыбкой, а как-то весело и по доброму, что твой индоктринолог или советский астронавт. Некая доля ехидства, при этом, в выражении начальственного лица сохранялась.

- Mea culpa, профессор! - щегольнула администратор знанием языка древних римлян. - Вам просто не успели сообщить. Или не сочли нужным, или не подумали, что Вам это будет интересно, пожалуй, в первую очередь. И время удачно совпало... - Наталья наматывала один слой загадки на другой, и я, профессор Амлетссон, вдруг показался себе личинкой тутового шелкопряда, из которой вот-вот готовилось вылупиться нечто совершенно иное, с жесткими крыльями, фасетчатыми глазами и тонким хоботком.

- Сейчас без двух минут полдень, - продолжила издеваться моя визави. Сядьте, пожалуйста, вон в то кресло, - взмах руки показал, в какое именно, - и немного подождите. Не думаю, что она опоздает.

Пересесть в кресло удалось за несколько – пятнадцать, что ли – секунд. Пересесть и обратиться во внимание.

Ровно в двенадцать часов дня по местному времени раздался уверенный стук в дверь. Если бы дело было где-нибудь в Европе, я бы заметил, что так стучатся полицейские, чиновники опеки или судебные приставы, в общем, те, кто в любом случае войдет в помещение, но проявляет остаточную служебную вежливость.

- Войдите! - сообщила Наталья Бабаева куда-то в сторону двери.

Вошедшая девушка средних лет – примерно тридцати или чуть меньше – оказалась орчанкой, правда, почему-то, не в ожидаемой военной или полицейской (то есть, конечно, ополченской) форме.