Книга 1: Буря стремлений

За стойкой они нашли женщину, у которой решили спросить, где им можно найти их товарища:

- В какой палате лежит Герхардт? – спросил Марик, на правах старшего и единственного настоящего взрослого.

- Фамилия, какая, у вашего Герхардта? – спросила она деловито, не поднимая головы.

- Фамилия? – переспросил Марик, поворачивая голову на ребят.

- Так это… – запнулись ребята, стараясь вспомнить фамилию друга. При этом каждый из них смотрел друг на друга, словно "вот ты точно должен знать ответ на этот вопрос".

- Вы что его фамилию не знаете? – шепотом спросил Марик, но даже так было слышно, что он гневается.

- Да как-то без надобности она нам была, – также же шепотом ему ответили. – Да и детдомовский он, у нас фамилий как таковых нет, а если и есть, то никто их по ней не зовёт. Они же не наши, а чужие. Нам их придумывают. Да и каждый уважающий себя человек после выпуска меняет фамилию. Поэтому мы больше по именам зовём друг друга.

Пока они перешёптывались, их окликнула медсестра:

- Нашла я вашего Герхардта, он в 314 палате, это на 3 этаже, – женщина подняла голову и все смогли увидеть, что ей было далеко за 50.

- Спасибо, – ответил ей Марик и повёл ребят наверх.

- Пожалуйста, – произнесла женщина и вновь уткнулась в бумаги.

- Вам должно быть стыдно, не знать его фамилию. Нам повезло, что медсестра смогла его найти, – отчитывая детей, произнёс Марик.

- Да кто ж знал, – неопределённо ответил ему Серкунд.

- Герн, ты же с документами работаешь. Ты почему не знал? – спросил Марик, думая, что ну уж он, точно должен был знать фамилию.

- Я видел её пару раз. Тем более, в документах он расписывался сам, а я просто не обращал на это внимание, – стыдливо произнёс парень, поправляя очки. Всё-таки немного, но ему было стыдно.

Дождавшись лифта, они зашли в него все вместе и поехали на 3 этаж. После чего они пошли по коридорам, ища 314 палату. Искать пришлось недолго. Постучавшись в нужную дверь, они вошли туда и увидели довольно печальное зрелище. На койке лежал Герхардт, с подвешенной ногой и рукой, завёрнутыми в гипсе. Его грудь была плотно завязана, а на лице красовались синяки и кровоподтёки. Он смотрел чёрно-белый телевизор, который был один на всю палату.