Институт. Часть 3. Ночи Охоты на Призраков

— Она лазутчица! Они выследили Джуди… А теперь и нас тоже — наверняка у неё прослушивающее устройство! Я вам говорил, нам нельзя показываться, надо было уложить её по-тихому, а теперь…

— Заткнись, Полоска, — оборвал его спокойный голос. — Помнишь, что сказал Папа? Будешь истерить — больше никакого поста.

— Это кто же меня заменит, а? Да было бы кого отправить, думаешь, ты бы сам-то был здесь?

— Вы что, совсем тронулись? — вмешался третий голос, девчачий. — Поменьше болтайте!

— Да не лазутчица она, Мартышка.

— Откуда нам знать? — вскинулся мальчик-параноик. — Это что угодно может быть… отрава… бомба… Надо сперва допросить её!

Пистолет снова ткнулся ей в шею, но тот, которого остальные называли Рыжехвостом — он, по-видимому, был старшим — возразил:

— Это дело для Папы. Ну, вот что, поднимай её, и отведём к нему.

Пистолет исчез, и костлявое колено давить Эве в спину перестало, но, похоже, младший парень встал, только чтобы было удобнее возмущаться.

— Я к нему не поведу шпионок, ясно?!

— Делай, как я сказал.

— Ты мне не мамочка!

Раздался звонкий шлепок, а затем хныканье. Эва рискнула слегка повернуть голову, но снег залепил глаза и мешал смотреть.

— Я твой командир, — сказал старший парень тоном, какой Эва слышала только у Эллиэрта. — Выполняй приказ! Поднимай её и завяжи глаза.

— Нашли же время, вы двое… — пробормотала девчонка устало, но старший парень рявкнул:

— Это и тебя касается, Мартышка.

— Есть, — скучным тоном протянула та, и Эва услышала, как скрипит под её ногами снег.

— Живее, Полоска!

Эву потянули за волосы, но не успела она отплеваться от снега, как глаза ей завязали чем-то с такой силой, что чуть не сломали нос.

— Отвали ты! — зарычала Эва, когда мальчишка-параноик дёрнул её за воротник толстовки так, будто мечтал удушить.

— Тихо, Полоска! — сурово сказал старший. — И ты тоже, лазутчица. С завязанными глазами много не нагуляешь. Я тебя поведу.

Спорить было бесполезно; к тому же, Эва помнила о пистолете. Рыжехвост крепко взял её за локоть и повёл, а Полоска злобно сопел и рычал что-то себе под нос у них за спинами.

Они шли так долго, что у Эвы была масса времени поразмыслить над тем, в какую она попала передрягу.