Всё выше!..

2

– Вы ведь знаете историю "Марии Селесты"? – спросил Николая его шеф, Валентин Сергеевич Резонов: личность примечательная в той же степени, что и загадочная. Одни считали его простым хранителем реликвий проекта, а другие – чуть ли не колдуном и вызывателем демонов; и первые, и вторые, впрочем, ошибались.

Скрябин, сидевший в кабинете руководителя проекта на одном из посетительских стульев, при этом вопросе позволил себе хмыкнуть и глянуть на шефа с иронией. Вряд ли в какой-либо другой структуре НКВД, кроме "Ярополка", подчиненным сошли бы с рук подобные вольности.

– Разумеется, Валентин Сергеевич, я эту историю знаю, – сказал Николай. – "Мария Селеста", или – "Мария Небесная", была американским парусным судном, которое в 1872 году обнаружили брошенным близ Гибралтара. Ни капитана, вместе с которым путешествовали его жена и дочь, ни команды на борту не оказалось. Судно просто дрейфовало по морям, по волнам. И всё на нем выглядело так, будто все обитатели только-только его покинули.

Версий случившегося выдвигали много, но ни одну из них я бы убедительной не назвал.

– А если бы я вам сказал, что судьбу "Марии Селесты" повторил самолет? Что некое воздушное судно вернулось в аэропорт, не имея на борту никого?

– Ну, уж это исключено! – Николай так резко мотнул головой, что его густые черные волосы растрепались, словно их взлохматил ветер. – Лететь без пилота самолёт, пожалуй что, сможет. Но подняться в воздух, а тем паче приземлиться – нет! Если бы пилот, скажем, выпрыгнул из кабины с парашютом, самолёт просто потерпел бы крушение.

Николай Скрябин хорошо знал, о чем говорил. Даром, что ли, он почти два года занимался в лётной секции Осоавиахима[1]!

– Специалисты Наркомата обороны заявили то же самое, – кивнул Валентин Сергеевич. – Потому-то дело и передали в ГУГБ – сочли, что тут налицо признаки шпионажа и вредительства. А потом оно попало к нам, в "Ярополк". И, судя по документам, события развивались так.

На Центральном аэродроме имени Фрунзе репетировали показательный вылет пилотажной группы истребителей по случаю годовщины Октябрьской революции. Причём воздушный парад должен был быть со смыслом – в преддверии юбилея нашего Вождя. Поэтому в воздухе самолётам нужно было составить слово Сталин.

Николай коротко кивнул: во время одного из воздушных парадов, коих он посетил немало, ему уже доводилось видеть такое.