Всё выше!..

5

Диковинное существо, природу которого – ангел? демон? – Скрябин так и не смог определить, действительно отлепилось от него в тот момент, когда привязные ремни перестали Николая держать. И осталась одна только центробежная сила, которая на существ иномирной природы явно не действовала. Но, выпав из открытой пилотской кабины, сияющий отнюдь не рухнул вниз – туда, где чернели стволы изуродованной сосновой рощицы. Вместо этого его будто примагнитило к самолёту. И, когда И-16 перешёл точку апогея и стал по широкой дуге снижаться, творец невидимок продолжил движение вместе с маленьким самолетом – мелькал и маячил прямо перед пропеллерным винтом.

Николай отметил: его собственные руки и тело до пояса снова стали приобретать зримый вид – и это заставило Скрябина испытать мимолетное торжество. Вот только – пропеллер, рядом с которым мельтешил сияющий, вращался с каждым мигом всё более натужно. А запах дыма, который Николай давеча уловил, делался всё более отчетливым – оседал на задней стенке горла, будто горькая приправа.

Наш острый взгляд пронзает каждый атом,

Наш каждый нерв решимостью одет... –

попробовал Скрябин снова запеть. Однако голос его внезапно сел – сменился едва слышным сипением. А в гортани у него так запершило, что даже слёзы на глазах выступили.

Зато голос сияющего обрёл новую силу – сделался звучным, как шопеновский этюд. Кашляющий рокот мотора его не заглушил, поскольку существовал голос этот лишь у Николая в голове.

– Скажи, – вопросил сияющий, – какова цена твоей жизни? Просьба о помощи – для тебя слишком много?

Однако Скрябину было совершенно не до того, чтобы вступать в философские диспуты.

Истребитель начал трястись, как телега на дорожных колдобинах, мотор его закряхтел, а пространство внизу странно смазалось – приближаясь с недопустимой быстротой. "Пальнуть в него, что ли, из пистолета?" – мелькнула у Николая мысль: его "ТТ" находился под лётной курткой, в наплечной кобуре. Пожалуй, старший лейтенант госбезопасности и в самом деле выстрелил бы – даже с риском угодить в винт самолёта, – если хотя бы на миг уверовал в то, что пуля может навредить творцу невидимок.

"Да зачем же тебе ему вредить?" – произнес вдруг в голове у Скрябина совсем другой голос – его собственный. И внезапно Николай понял всё.

– Хорошо! – крикнул он, закашлялся, но потом закончил твёрдо: – Я тебя прошу: спаси себя самого! Отправляйся туда, куда сам захочешь! Туда, где ты будешь свободен!..