Всё выше!..

Мы видим те или иные объекты лишь потому, что они способны отражать свет. А если они утратят эту способность, то мгновенно станут невидимыми. Да, да, я предвижу ваши вопросы: почему это люди вдруг переставали свет отражать? Думаю, тут всё просто: они слишком тесно общались с источником света и сами приобретали его свойства. Таким источником и был тот – сияющий. А свет, как известно, невидим – если его не пропустить через соответствующие фильтры. Мне просто повезло, что солнце некоторое время светило сквозь тучу.

– Может быть, – не вытерпел Валентин Сергеевич, – вы прекратите наводить тень на плетень? Или, если угодно – свет на плетень? Вы ведь так и не рассказали мне подробности: чем закончился ваш полёт? Я знаю только: оба пропавших пилота одновременно проявились в тот самый момент, когда вы вернулись на аэродром.

– Причём проявились они, – ухмыльнулся Скрябин, – не где-нибудь, а в буфете столовой, принадлежащей их авиаполку. И были весьма смущены данным обстоятельством.

– Пожалуй что, – пробурчал Валентин Сергеевич, – теперь я понимаю, почему экипаж "Марии Селесты" предпочел никак не заявлять о себе.

– Да, – кивнул Николай, – невидимость может стать немалым преимуществом. Это понял ещё Герберт Уэллс. Хотя я не исключаю, что тот, сияющий, мог рекрутировать всех тех, кто был на "Марии Селесте", в своё специфическое воинство. А двум нашим пилотам просто повезло: творец невидимок явно не закончил формировать свою команду, и на время оставил их в покое.

– Но что же это было за существо, которое облюбовало себе тот самолёт? Неужели ангел-хранитель?

– Ну, вы же знаете: ещё в Древнем Риме верили, что у разных мест и предметов, равно как и у людей, имеется охраняющий их дух – так называемый гений. Добрый гений, если угодно. Во всяком случае, сам себя он вполне мог считать таковым.

– Да, – кивнул образованный Валентин Сергеевич, – genius loci – гений места.

– Именно так. Но я не уверен, что природа genius loci является ангельской. Древние греки, к примеру, ассоциировали гениев с даймонами – или демонами, как мы сейчас говорим.

– И куда же это сомнительное создание полетело, когда вы его выдворили из пилотской кабины?

– Я, признаться, думал, что оно никуда не полетит: грянется оземь. Ан нет...

И Николай, не дожидаясь новых вопросов своего шефа, принялся рассказывать.