Металлический колокольчик

Но стоило представить эту картину, как мерзко становилось. Так и умирают в этом городе. Поджав коленки и в позе эмбриона. Потому что надеются, что Торакс их пожалеет. Но он ещё ни разу так не поступал.

Воротило от каждого запаха. Благо здесь не несло свалкой, немытыми телами и канализацией. Лёгкие бы разлетелись на части, если бы наполнились омерзительным запахом йода, что ждал дома. Просто в щепки, Венди точно знала.

Речи не шло о длинных словах. Тут бы хоть пару коротких выдавить. Зайдя на территорию заведения, она не смогла ни найти документ, ни прозвучать уверенно.

— Меня ждут. Т-т-п… Пятнадцатая квартира. Ждут.

— Здравствуйте. У нас положено, чтобы вас встречал резидент. Где она?

Отрицательный кивок головы.

— Пятнадцатая квартира — это госпожа Сэйль, правильно? Ничего не путаю?

— Да. Да, она.

— У вас есть с собой документы?

Венди прикрыла рот, чтобы не стошнило.

«Держи в себе. Держи. Тихо. Тихо».

— Забыла их. Думала, только первый раз. Нужно показывать. Простите.

— Ну, вы… — Мужчина покосился на нездоровое лицо, — Вы… Вы здесь были раньше, правильно помню?

Неуверенный кивок с закрытыми глазами.

— Ну, давайте, — сторож кивнул в сторону двери. — Помню вас. Только ведите себя прилично.

Венди кивнула головой в знак благодарности. Зашла внутрь, и дальше по коридору. В голове крутилась цифра пятнадцать. Она помнила дверь, только сейчас различить цифру было не так легко, как обычно. Стукнула в дверь и села рядом, вытянув ноги. Слабовато вышло. Снова прикоснулась костяшками, будто погладила.

Но дверь скрипнула. А там нужное лицо. Не незнакомое и не чужое.

— Бинт, — тихо попросила она. — У тебя есть бинт, Моника?

* * *

Здесь пятьдесят на пятьдесят, как аверс и реверс. Либо веки больше не поднимаются, и ты смотришь на почву изнутри, либо поднимаешь их и наслаждаешься рябью перед глазами. Выпало так, что второе. Оранжевые огоньки стали обжигающими, а окружение превратилось в лёд для вестибулярного аппарата. Тот будто в первый раз стал на скользкую поверхность, и казалось, что можно упасть даже лёжа в кровати.

— Не нервничай, всё обошлось. С возвращением.

Приятный голос. Добрый, по-настоящему. Сложно представить, чтобы он произносил ругательства и проклятия. Взрослый и не испорченный, что удивительно.

— Ты можешь просто кивать, если сложно говорить. Я просто…

— Я же не инвалид, — хватало сил только на тихий тон.