Металлический колокольчик

Они были чистыми, но быстро пропитались жидкостью и прилипли к коже, как баррикада вокруг ножа.

Венди снова встала, опираясь спиной о стену, и быстрым шагом вышла из закоулка. Рука была под плащом в полусогнутом положении. Пришлось идти с пару минут, чтобы встретить первых людей. Она села на скамейку остановки, но тут же подъехал трамвайчик. Ночью почти никого. Свет яркий, чтобы создавалась иллюзия, что бояться нечего. Девушка уселась на самое заднее место, укутавшись в плащ.

Вопрос тринадцати кварталов. Всего два клока, и она дома.

Отец ей не поможет. Он, наверно, и не проснётся. Венди начала кусать губы и медленно дышать через нос — казалось, это помогает держаться. Двинула пальцами руки, чтобы проверить, не онемела ли. Новая струя крови. Не получалось сосредоточиться на нужном.

Напротив сел мужчина. Из всех мест он выбрал самое неудачное. Венди сглотнула. Совсем неприятное чувство. Дома она выдернет. Нож из раны. И тут же перемотает бинтом. И зальёт дезинфектором. Через двенадцать кварталов.

Пассажир напротив косился ей под ноги.

Девушка и сама наклонила голову. Она не чувствовала, как с пальцев стекает на пол. Маленькая лужица, будто кто-то пролил рюмку. Они пересеклись взглядами, после чего мужчина встал и ушёл в другой конец вагона. Упаси небо, если за кем-то из персонала. Трамвайчик невыносимо долго проезжал следующие два квартала. Осталось девять, а пить захотелось так, что она готова была слизать чёрную лужу с пола. Не выдержит девять кварталов, никак. Даже пяти не выдержит.

Венди выбежала из транспорта, когда дверцы открылись. До дома было далеко. Да и не было никакого дома. Только место, где она ночует. Ноги сами повели туда, куда ближе. Куда можно добраться физически. Венди вышла, забрела в один из переулков и тут же села. Кошмарная идея. Стало стыдно и тошно. Не туда её ведут ноги, не туда. Появилась мысль:

«Если я сейчас лягу, то до утра не доживу. Точно не доживу».

Вдох, выдох. Вдох, выдох. Боль была прекрасным стимулятором. Плевать ей на тошноту, слабость и головокружение.

Либо иди и сжимай зубы, либо чувствуй порванную кожу и лезвие, что прошло насквозь.

Венди встала, и на несколько секунд картина стала полностью чёрной. В точности как её кровь и мысли. В переулках никого — такая особенность ночи. Все спрятались в норках, каждый в своей. Норы были заперты на замки, а замки охраняли те, кто умел махать кулаками.

Хотелось не сдержаться и разрыдаться — исключительно из-за страха, а не жалости к себе.