Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

— Кэт рассказала мне, что произошло в Городке, — без притворства сказал он, усаживаясь за стол и выдвигая соседний стул для Эвы. — Пожалуйста, присядь и объясни мне, с чего всё началось.

Эва села, неохотно, не касаясь спинки стула.

— Я не знаю. Мы ничего не сделали, честное слово. Они и в тот раз привязались ко мне. Сперва познакомились, а потом...

— Кэт мне сказала, дошло до драки? — тихо спросил профессор.

Эва сердито передёрнула плечами. Она упорно смотрела на лампу с зелёным абажуром.

— Вэслек с ними не дрался! Он просто.

.. заступился за меня. Этан меня толкнул. А до этого — грязью бросил. Что нам было, стоять? Вэслек просто защищал нас... а Эрик так и стоял там, и улыбался ещё уродам этим...

— Поверь мне, как бы это ни выглядело, это был единственно правильный выход, — проговорил профессор ещё тише. Он смотрел на Эву очень серьёзно, она на него — с возмущением, оторвавшись от созерцания лампы. — Это очень непростая ситуация, и она требует непростого решения. Эрик — один из немногих наших студентов, кто способен проявить подобную выдержку.

Если тебе показалось, что ему было легко это сделать, ты ошибаешься. Но это было необходимо, и Эрик это сознаёт.

— Необходимо?! — не веря, повторила Эва.

— Да. Совершенно необходимо. И если бы мы проявляли чуть больше терпения, настроение в Городке в конце концов изменилось бы, — профессор тяжело вздохнул. — Но из-за постоянных конфликтов, в которые ввязываются Вэслек и Нэш, люди там только больше озлоблены.

— А что, по-вашему, им делать? — воскликнула Эва, и как она ни старалась, голос у неё завибрировал от негодования.

— Стоять и терпеть, а эти пусть грязью швыряются, что ли?

— Самоконтроль ещё никому не повредил, — мягко заметил профессор. — С его помощью можно добиться очень многого, я не раз убеждался в этом. Тогда как агрессия может вызвать лишь ответную агрессию...

— Скажите это им, в Городке! — рявкнула Эва, взвившись на ноги. — Мы им ничего не сделали, и Вэслек им ничего не сделал, и что вы все к нему привязались, и!.

.

Но вспышка злости быстро угасала под печальным взглядом профессора, и пока сознание своей неправоты и ослиного упрямства не взяло верх, Эва зашагала прочь из библиотеки, сердито впечатывая в начищенный паркет подошвы кедов.

Она очень скоро пожалела о своей грубости. При всём его ангельском терпении, Астен всё-таки взрослый и думает, как и все они, что он всегда прав, хотя на самом деле просто многого не понимает. В конце-то концов, он хотел как лучше.