Чудовище. Твари третьего круга

Воздух загустел и перестал проникать в легкие. Лес покачнулся, и с размаху ударил по лицу холодной жесткой землей. Девчонка смотрела, как он захлебывается кашлем — напружиненная, готовая сорваться с места. Вот зараза! Раньше за такое неделю бы проторчала бы в Темном! А он еще собирался ее защищать…

            Приземистая тень метнулась в свете костра и встала между ними. Девчонка взвизгнула, неловко шагнула назад и плюхнулась на землю. Тварь угрожающе ворчала, закрывая хозяина массивным телом.

— Шеду, назад! — прохрипел Ник. Тварь неохотно отошла. — Дура, — сказал Никел девчонке. — Если нападаешь, то после этого бежать надо, а не столбом стоять. Вдруг я решу дать тебе сдачи.

            Девчонка напряглась.

— Шучу, — Ник кое-как поднялся и медленно приблизился к сжавшейся в комок девочке. — Кто тебя драться учил?

— Папа. 

Это же надо, чему теперь отцы дочек учат! Потревоженный Шеду устроился рядом, посверкивая желтыми глазищами.

Девчонка застыла, не отводя глаз от чудища.

— Это кто?

— Его зовут Шеду. Не бойся, он послушный. Он не причинит тебе вреда.

— Это твоя… собака?

— Угу, — не стоит сейчас заикаться о темных тварях. — Ты раньше таких не видела?

Она покачала головой.

— Твой отец… он тебя, наверное, ищет. 

Девчонка переменилась в лице.

— Они с мамой… в другом месте живут.

Уже хорошо. По крайней мере, родители живы.

— Если хочешь, завтра я выведу тебя отсюда в город. Или если тебе некуда идти, можешь пожить у меня.

— Ты на меня не злишься? Я… все не так поняла.

Он кивнул:

— Мир?

— Мир. 

— Как тебя зовут? 

— Инни.

            Грузовик притормозил у остановки на окраине города. 

— Эй, молодежь, мне в объезд, — крикнул водитель. — Вытряхивайтесь, приехали. 

Инни спрыгнула следом за Ником, сделав вид, что не заметила протянутой руки.

            Облезлая краска на фасадах домов, разбитые окна, сорняки в трещинах тротуарной плитки… Город выцвел, как рисунок, провисевший целое лето на солнце.

            Автобусная остановка. Под металлическим козырьком примостилась давно не крашенная, проломленная скамейка. Когда-то по вечерам к ней стягивались пенсионеры с лопатами и лейками с общественных садов и огородов.

— Будем рейсовый ждать? — спросил Никел, пытаясь разглядеть табличку с расписанием, густо заклеенную рукописными объявлениями.