Рыжая

Эти запахи всегда успокаивали меня, но сейчас я была расстроена — сказка не состоялась.

Всё стало обычным: застрекотали кузнечики, зажужжали пчелы, обидевшийся ветер унёсся к лесу, трепать сосновые ветки. Солнце в защиту вихря, как будто начало светить ярче, ослепляя и заставляя щуриться. Несмотря на яркий день, внутри у меня потемнело, как бывает с неожиданно пришедшим из-за леса ураганом. Я опередила рыжую на пару шагов и остановилась.

― А ты не убежишь?

Тяжёлое дыхание было мне ответом, она никуда больше не собирается.

Лисица шла позади меня в тени, едва касаясь носом моих ног.

Мы вышли к обрыву. Недалеко отсюда простилается пологая горка, где я зимой с дедушкой каталась на санках. Давно это было и холодный ветер вперемешку со снегом, отлетающим от саней, уже не расстраивал, а притягивал своей беззаботностью. Сейчас же пот заливал глаза, открой их, и веки слипнутся, но я неизменно моргала, ведь нужно дойти до реки. Я оглянулась, чувствуя, как в затылок впиваются чей-то взгляд, но позади никого не было, кроме лисы.

Мы шли по самому краю холма, а по правую руку метрах в ста, стояли небольшие домики с прополотыми огородами. От земли исходила испарина, будто всё вокруг плавилось. Ноги резала осока, но я продолжала идти вперёд, чуть ли не свесив язык на плечо. Обернулась. Лиса шла следом, перепрыгивала через ветки, не убегала — странное животное.

Лиса. Домашняя. Пришла ко мне. А почему ко мне? Конечно, внутри себя я думала, что необычная: у меня не было друзей, не было родителей, я почти сирота.

Бабушка и дедушка были моей семьёй, но не полной, это ведь то же самое, как носить брюки, только с одной штаниной, всегда либо холодно, либо жарко. А здесь, я была рада, что она пришла ко мне, хоть и ненадолго, я почувствовала себя особенной, нужной.

Впереди показались давно осыпавшиеся кусты сирени. Они находились на перекрёстке двух тропинок, одна из которых вела к реке, другая к огородам. Речная тропка немного заросла, с обеих сторон на неё нависали увесистые лопухи и колючки, я шла по ней, аккуратно огибая бурьян, а внизу у ног, чувствовала прохладу.

Лиса тоже заметила перемены, и её нос тот и дело крутился, обнюхивая всё вокруг.

Духота — на неё можно топор повесить. В тени кустарника стало легче, как холодную руку на горячий лоб опустить. Молча смотрела на лису. Она едва дёргала хвостом и так же в ответ разглядывала меня, как собака. Я решила не задерживаться и, позвав с собой рыжую, вышла на солнце. Тропинка вела нас к реке.