Рыжая

Может это владелец лисицы, который держал её в клетке? Нельзя отдавать её этому чел… Кому бы то ни было.

Я шёпотом окликнула лису и тихо открыла дверь в сарай. Зашла вместе с ней внутрь и нагнулась. Её шерсть до сих пор была влажной.

― Я тебя не отдам, спрячься здесь и молчи.

В груди разбушевалась злость и неизвестно откуда взялась смелость, я направилась к двери, чеканя шаг, и остановилась только на углу, в доли секунд от того, чтобы увидеть причину ссоры. На языке появился вкус крови, когда я слишком сильно прикусила губу.

― Пошёл вон из моего дом, ― зарычал дедушка. Я вздрогнула.

Он стоял в дверях и показывал пальцем в сторону калитки. Как только он увидел меня, то крикнул:

― Аля, подойди сюда!

Дрожь пробежала у меня по спине. Из нашего дома вышел охотник и застыл напротив дедушки, важно выпятив грудь. Он тоже был пунцово-красным, в майке алкоголичке.

― Лев Борисович поведал, что какая-то лиса загрызла несколько куриц у него во дворе, ― дыхание спёрло.

― И также сказал, что ты схватила их и выбросила, чтобы не было доказательств, а потом убежала. Это правда? Не ври мне.

Я посмотрела сначала на дедушку, которого видела разъярённым всего несколько раз: первый, когда газовщики обманули бабушку, при замене трубы во дворе, выпросив большие деньги; второй, когда меня побили в школе мальчики. Лев Борисович стоял с самым честным видом, источая полную уверенность в себе.

― Нет, это неправда, я… я…― на глазах появились слёзы, дыхание перехватывало от волнения.

― Скажи честно, куда ты их выбросила? ― тут же рявкнул дедушка. Я уже чуть ли не захлёбывалась слезами, в горле застрял комок. Как может взрослый человек так безбожно лгать? Я же…

― Это неправда, она никого не убивала, он врёт! ― закричала я, надрывающимся голосом. ― Он вообще взял ружьё и выстрелил, он вообще попал мне в ногу и сейчас ещё и врёт! ― закричала я, лицо у меня пылало, я чувствовала огонь. В ладонях появилась резь, от впивающихся в кожу ногтей.

Дедушка посмотрел на меня и тут же развернул, увидев синяк. В мгновение стало тихо. Казалось, что даже ласточки умолкли. Его искажённое лицо вдруг стало спокойным, он отпустил руку и вошёл в дом, оставив меня наедине со лжецом, который аж щурился в удовольствии, думая, что ему поверили. Из глубины дома послышался голос бабушки.

― Не надо, прошу тебя! Положи это, положи.

Но в дверях прихожей появился дедушка.