Рыжая

А главное, что недалеко от него начиналась застройка свежих многоэтажек.

Я чувствовала то, что когда-то была здесь. Словно дежавю. Словно во сне. Старушка действительно занималась цветами, в доме стояли горшки. А продавала она его оттого, что дети забирают её к себе, и ей не с руки будет кататься сюда, поливать цветы.

Я покутила на пальце мамин морок и улыбнулась, так называл странные украшения Артур. Всё-таки неспроста это всё, но для чего?

Глава 25

Мы переехали домой через неделю. Наверняка переезжать в полуразрушенный дом осенью было плохой идеей, но терпеть я больше не могла, хотелось уже взяться за работу и как можно быстрей сделать из домика цветочный.

Первым делом я сняла ужасные обои в желтый и блеклый цветочек. На стенах расползались щели в которые можно засунуть тетрадь, в некоторые и палец, что Айсэль демонстрировала, выковыривая штукатурку, жадно втягивая её запах. Надо было переезжать туда весной, хотя бы для того, чтобы не носить в доме куртку. Айсэль решила проблему холода кардинально и на ночь надевала лисью шубу.

Порой, ей было даже жарко, и среди ночи, она выскакивала из под стёганого одеяла на холодный пол, который не греет даже ковёр. Я решила не выкидывать ничего, что хоть как-то может уберечь тепло.

Через окна сильно дул ветер с полей, и я сходила в магазин за ватой. Ножом, мы с Айсель аккуратно просовывали её между оконных рам. Ветра больше не было, а тепло от печи никуда теперь не уходило. Сначала я хотела заказать окна, но пришли бы они глубоко за декабрь.

Дом был старым, но на земле, где строились новые микрорайоны. В перспективе на долгие годы, этот вариант был более чем подходящим, ведь в новые районы переселяются в основном молодые семьи. Но сейчас дом старый и в нём нужно было как-то жить. А для этого нужна была помощь, которую в прочем давал нам Артур. Вместе мы проводили дом в божеский вид, вызывали сантехника, прокладывали новое электричество, штукатурили стены.

Артур изменился, похудел.

Скулы на его лице топорщились как углы полки, а синяки под глазами стали ещё темней и глубже, словно кратеры на луне. Каждый раз при встрече, я вопросительно смотрела на него, но он лишь отмахивался. Всё это время он искал, и с каждый днём становился всё угрюмей. Лиса, видя парня, становилась раздражительной.

***

― Ну и блин, ― застонала я, когда в моих руках разорвался хлипкий листок. Я сидела на кухне в горе бумажного хлама.