Пробуждение дара

Хотя было заметно, что им интересно разглядывать городскую девочку, да ещё господскую дочку. Они-то сплошь в лаптях, а то и босые, а она, Лиза, в красивых ботиночках. И платье у неё всегда нарядное для посещения храма, и шляпка на голове, и бант атласный в волосах.

Когда надоедало сидеть с куклами или книжками у себя в детской и бродить одной возле дома, заглядывая в хозяйственные дворы, то она и мальчишек не чуралась. Вот и на псарню сегодня с ними ходила. Никто из ребят ничего не понял, а взрослые псари всполошились, и как это у них, взрослых, водится – сплетню пустили, пока до матушки не дошло.

Очень быстро дошло...

Как раз сегодня был первый день настоящего летнего отдыха! Вчера уже начались grandes vacances*,[1] но воскресенье не считается. Маменька освободила их с братом от учёбы почти на всё оставшееся лето! И Лиза столько времени потеряла от такого праздничного дня.

В другие дни по утрам до обеденной трапезы и у неё, и у Лёвушки были занятия. Обычно раздельно, или сразу на двоих, когда их проводили маменька или папенька.

А потом нужно было сделать уроки, да старательно, чтобы не получить наказания от гувернантки, а Лёве – от гувернёра.

Отец постоянно был занят какими-то делами вне дома и редко отдыхал вместе с детьми, но находил время для обучения – регулярно преподавал им историю и проверял арифметику, добавляя знаний по геометрии. Зато маменька находилась дома постоянно, оказывая материнское внимание, несмотря на няню и персональных воспитателей. Она ещё учила детей пейзажной живописи и рисованию карандашом и часто разговаривала с ними по-французски.

Телесно детей наказывали только за очень серьёзные провинности. Матушка сегодня отчего-то сильно испугалась, когда ей доложили о том происшествии, что даже высечь приказала. Обычно Лизу не секли, это Лёве частенько доставалось. Вот в углу стоять это привычно. Хорошо, что не на коленях.

Скучающая Лиза настроилась на звуки за окном, стараясь определить, что за птица сейчас поёт. Она даже голоса воробьёв узнавала, которые пели, сидя на деревьях.

А где-то высоко раздавались радостные посвистывания и трели жаворонков. Музыку нежных чив-чиррвиканий и чириканий вдруг перебили отрывистые карканья подлетевшей к дому вороны и вспорх воробьиной стаи...

Из-за двери доносились голоса. Лиза прислушалась, и её острый слух начал улавливать суть разговора.

– Разве можно девочку так наказывать? Гаврила её цельных четыре раза розгами приложил, – это нянечка.