Двери закрываются

Мусаши глянула на Мэтта.

– うん、覚えるね。よろしくお願いします! [2] – весело сказала она и слегка поклонилась.

Мэтт смутился.

– Мацу, я же не знаю японского, – еле нашёл в себе силы признаться он. Как-то неловко выходит.

– Это Мусаши, мы вместе учились в Японии. Не знаю, скажи «привет», ну.

– Я… извини… английский плохой, – мужественно держалась Мусаши.

– Да всё в порядке!... – неуверенно ответил Мэтт, после чего толкнул Мацуи локтем в бок, шепча сквозь зубы: – Выручай…

[1] Это Мэтт. Я тебе в тех странных снах рассказывал про него, помнишь?

[2] Да, помню.

Эпизод 7. εїз

– Вижу, ты пришла сюда похныкать?

Она сидела на полу меж складок бархатного занавеса у входа в Зал суда и не входила внутрь. Нужды не было – тот, кого она желала увидеть, сам подошёл к ней.

– Да не хныкать я пришла, – она отвернулась, мотнув кисточкой на шляпе, дабы не встречаться с ним взглядом, – Но я рада, что ты вышел.

– Ха, – тихо отозвался её собеседник.

Он стоял рядом в тусклом свете отблесков заката, едва попадавших в зал сквозь маленькие окна под самым потолком, словно огромная чёрная тень.

– Не надоело ещё приходить в камеру заключённого? – спрашивал тот.

Она невольно сжала кулачок.

– Это не камера, - съёжилась она, – И ты не заключённый… Твои маски подтвердят, – добавила она после краткой паузы.

Она не видела его лица, но знала, что он ухмылялся в ответ.

– Я ни о чём не жалею, девочка, – он повернулся и шагнул назад, взмахнув на ходу тёмной волной своего длинного плаща.

– Я знаю, – вздохнула Волшебница, мысленно добавив: – И я тебе не верю.

Он расхаживал по Залу суда, на ходу хватая пальцами сновавших в воздухе голубянок и червонцев, сверкавших медью, бирюзой и сапфиром; за ним, точно сияющий птицекрыл крез, взвивалась в воздухе огромная бабочка из чистого золота.

– Неужто нравится без начала и конца сидеть тут взаперти, когда мир вокруг в тебе нуждается? – Волшебница всё же увязалась за ним.

Он остановился, обернувшись к ней; золотая бабочка уселась ему прямо на нос, расправив крылья, точно венецианская маска. Тут же послышался звон цепей – хотя никто кроме него его не услышал.

– Ты говоришь это лишь потому, что ты – фантазия, а я – ложь, – отрезал он.

Да, поэтому и говорю. Внутри у Волшебницы всё потихоньку закипало. Ведь мы маги. Без нас мир бы давно умер. Рассыпался.

– Во мне не нуждаются, – продолжил он чуть надменным тоном, – Меня боятся.