Анима

Человек смотрел мне прямо в глаза, держа руки за спиной. Но я все равно заметил, что левый рукав куртки был закатан по локоть.

– Зеленые. Обширный лесной биом, но лугов и полей тоже хватает. В рощах много гоблинских ловушек, так что пусть клановые смотрят под ноги, когда пойдут зачищать.

– Что-нибудь еще? – довольно спросил мужчина.

Я лишь пожал плечами.

– Этого я сам верну в тюрьму, – произнес мужчина и развернулся в сторону эскалаторов. Затем все же замер и обернулся. – До этого момента призыватель Эзо не давал городу поводов усомниться в своей адекватности.

– Путь паломника тернист, но прям, – процитировал я древнего философа. – Уважай путь паломника, потому что он уважает остальные пути.

– Как интересно, – губы мужчины тронула улыбка. – Переводя на московский, это означает: не лезь ко мне – и не получишь в ответ?

– Из вас получился бы отличный переводчик, – вернул я улыбку.

– О, он еще и в юмор умеет, – усмехнулся штатский.

– Эзо, не забывай, кто тебя всему научил, – услышал я голос Гамбо за спиной. – За меня не беспокойся, прокачусь с ветерком в просторном автозаке. Слыхали, парни, а до меня такой мрачный ходил, никаких шуток не понимал. Чуть что – сразу с кулаками…

Я не дослушал браваду Гамбо, позволив эскалатору поднять меня наверх.

– С тобой-то ладно, – тем временем произнес полицейский. – По глазам вижу, что гоблинов ты не боишься. Но чтоб этот пройдоха сунулся в разведку.

– Вы знакомы? – проигнорировал я намек на несостыковки в нашей истории.

– С Гамбо? Мы с ним каждый месяц видимся в участке. И еще ни разу не смогли посадить по полной. Видимо, тюремщиков он тоже достал, раз решили его в разлом отправить.

– А бывает иначе?

– Он если и попадает к нам, то ненадолго. Обычно за пару дней дело против него разваливается или штраф погашают. И проныру отпускают. До этого ему везло и никаких разломов под руку не попадалось, – хохотнул полицейский.

– Если так достал, то разлом ведь может и в камере открыться, – припомнил я слова следователя Тарасова. – Так мне рассказывали.

– Ради таких, как Гамбо, разломы в камерах не открываются, – понял метафору мой сопровождающий. – Он плут и проныра, но грань знает. А иногда даже сотрудничает со следствием, – он на несколько секунд замолчал, но затем все же закончил мысль: – Когда ему это выгодно.

Мы вышли из метро, спокойно прошли через оцепление.