Запятая Судьбы

Её спутник — высокий светловолосый молодой человек — не мог похвастаться столь же изысканным и странным костюмом. Плотная куртка, джинсы и тяжёлые ботинки — стандартный набор ночного гуляки. Ничего выдающегося. Но случайный прохожий, заглянув юноше в глаза, не смог бы остаться равнодушным и просто пройти мимо. В этих светло-зелёных омутах отражалось неземное блаженство. И неземная же, истовая вера. Взгляд юноши сиял. И казалось, это сияние не даёт туману приблизиться к идущим, разгоняет его.

Они шли медленно, будто вслушиваясь в эхо каждого шага, рождаемое их обувью.

— Нам туда. На верхнюю галерею. Испробуй вкус своей силы, кариат. — Голос её был негромок, но на диво музыкален. Будто серебряные струны арфы. Или кифары.

— Слушаюсь, великая, — поклонился молодой человек. Его речь более напоминала шелест травы под ногами, покорной и безропотной. Сияние во взоре зелёных глаз стало нестерпимым, а в следующее мгновение волосы странных полуночников рванул всё тот же гуляка-ветер, ставший вдруг озорным и требовательным.

Женщина и юноша стояли над городом.

— Послушай его дыхание, — прозвенела струна, — послушай и запомни. В последний раз оно столь безмятежно. К утру этот город станет нашим. Как и весь мир. Ты веришь мне, кариат? Веришь в меня?

— Я верю, повелительница, — зашептала трава, — жизнь моя — лишь узкая обочина Твоей Охотничьей тропы.

— Тогда нам пора. Вниз. Туда, откуда начинается любой путь к горной вершине.

В тишине скрипнула неприметная дверца с явными следами давней починки. Длинная винтовая лестница впервые за три года вновь ощутила на себе поступь человеческих ног. Или не вполне человеческих?..

***

2012 год. Июль. Санкт-Петербург. Центральный офис Агентства «Альтаир».

— …Теперь на повестку выносится второй и не менее важный вопрос.

В зале совета вновь воцарилось молчание. Впрочем, оно было недолгим. Его Высочество встал со своего места:

— Моя миссия ныне выполнена. Я услышал то, что хотел услышать, и сказал то, что хотел сказать. В дальнейшем обсуждении голосом Агентства и проводником моей воли, как и прежде, является Александр Евгениевич. Надеюсь, дамы и господа, вы простите мне моё отсутствие, ибо оно вызвано крайней занятостью. Господа. Госпожа Анна.