Запятая Судьбы

Политик открыл было рот, покосился на одного из охранников, согнувшегося над придорожной канавой и… промолчал. Влияние Вячеслава Борисовича даже после выхода в отставку было огромным. Тем не менее, об организации, представителем которой являлся этот молодой человек с тростью, даже в его окружении предпочитали говорить вполголоса. И обратиться в Агентство он решился, только когда все прочие возможности были исчерпаны.

Вячеслав Борисович был достаточно опытен, чтобы быстро принять единственно верное решение и отдать приказ:

— Убираемся отсюда.

Александр Евгениевич постоял в дверном проёме, вполоборота наблюдая за отъезжающей процессией, потом вздохнул и шагнул внутрь. Прошёл по грязному, захламлённому коридору и оказался в заброшенном цеху. Остовы станков, отвалившаяся краска, кирпичное крошево, потёки крови и четыре трупа, два из которых были равномерно распределены по полу и стенам.

— Они уехали? — молодой длинноволосый брюнет в драных джинсах, «косухе» на голое тело и тяжёлых армейских ботинках спрыгнул с одного из проржавевших станков.

— Да, можно убирать это. Кстати, спасибо за демонстрацию наших возможностей. Ты как всегда действуешь эффектно, что не снижает твоей эффективности. Полагаю, пленник этих несчастных на всю жизнь заречётся связываться с наркоторговлей и терроризмом.

Брюнет ухмыльнулся и тряхнул головой, отчего добрый десяток серёжек у него в ушах тихо звякнул.

— Это уж как пить дать. Впрочем, не за что. Да, поясни, почему этим занимаемся лично мы с тобой, а не мои бойцы? — сложный, многоступенчатый пасс обеими руками, и трупы начали медленно таять в воздухе.

— Быть может потому, что это была крайне деликатная операция? В связи с чем хочу напомнить, что я — специалист по связям с общественностью, а ты — фактически лучший боец Агентства, которому четверых доморощенных террористов с трудом хватает для разминки.

— Вот и расскажи, какого хрена мы не сидим в своих кабинетах с умными лицами, руководя этой «особо деликатной», а занимаемся тут чёрт знает чем?

На лице Александра появилось выражение вселенского терпения и спокойствия:

— Приказ Его Высочества.

— Кто-то может решить, что мы сами организовали это похищение, — зевнул его собеседник. — Кстати, может, я так бы и поступил, если бы пришлось ещё недельку-другую сидеть на жопе ровно.