Судья и палач

На нём был мундир Преображенского полка, зелёный с красной отделкой, золотыми эполетами и высоким кивером. Рина впервые в жизни видела лосины – узкие кожаные брюки, заправленные в чёрные сапоги с пуговками по бокам. В руке у него появилась шпага.

Евгений отступил в сторону и томно проговорил:

— Григорий, порви на флаг этого позёра.

Рина поняла, кто стоял за спиной чародея – Григорий Распутин. Он распрямился и как-то увеличился в росте, почти под самый потолок. Руки его удлинились, а кулаки стали напоминать гири из тренажёрного зала.

Толстой повёл носом.

— Вы, господин Никифоров, своего подручного с козами вместе держите? Такое амбрэ…

— Тебя, натрыжного хлюпаря, (наглого обманщика в карточной игре, тобольский диалект XIX века) я и чистый, и грязный как гнусака прихлопну.

Последовал удар, от которого содрогнулся весь подвал. Фёдор увернулся и ударил шпагой.

Распутин сощурил загоревшиеся красным пламенем глаза:

— Скачи, скачи, сколь хошь, а всё одно далече не ускачешь, — он отвёл руку в сторону и снова ударил, — лягухой от меня не уйдёшь.

Удар слева, удар справа, Фёдор не успел уклониться и получил по левому плечу. Мощный пинок ногой отбросил его к стене, полки обрушились, и на Толстого посыпались коллекционные женькины черепа. Он поднялся, Рина почти физически ощутила боль от ушиба спины. Фёдор двигался по дуге с обманчивой медлительностью, потом кинул в сторону подхваченный череп и напал снова.

Распутин даже не повернул голову в сторону отлетевшего черепа. Казалось, он угадывает все манёвры противника, отталкивая шпагу ударом ноги, подставляя мощное предплечье, на котором были видны порезы, что почти мгновенно затягивались.

— Берсерк, — пояснил Фёдор Рине, — «повезло» в первом же бою столкнуться с берсерком. И чутьё, — он еле уклонился от кулака.

Григорий посмотрел на Алеута и широко улыбнулся, обнажая гнилые зубы:

— Хватит тебе шепериться, всяко понимашь, конец один будет.

Он выворотил тяжёлый мраморный стол и со всего маху обрушил на Фёдора. Рина вскрикнула, стол разбился на куски, из-под которых вылез Фёдор без кивера с потёками крови на лице и мраморной крошкой в волосах.

— Фёдор, — воскликнула чародейка, — Распутин – провидец, он предвидит твои действия.

— Допетрила, наконец, — зааплодировал Евгений, — понимаешь, почему вы против моего берсерка без шансов.

— Mon cher ami, — негромко проговорил Толстой, тряся головой как человек, которому вода попала в ухо при нырянии, — не обессудь, черпану у тебя по полной.