Судья и палач

Два чародея с увеличенной силой! Нас ждут великие дела, нам и во главе государства Российского встать не зазорно. Новая императорская династия, чародеи правят империей. Только представь! Я ведь эти два года не без дела сидел. Я искал способ чародеем сделаться, и нашёл, — он откинул волосы и принял гордую позу, — совершил, можно сказать, невозможное. Получил силу. Тебе ведь тоже силу умирающая бабка передала? Да не пялься так на меня, я в курсе дела и про магию мне поболее твоего известно. В Тобольск к дедку одному ездил.

Два месяца обхаживал, чтобы наследником чародея стать. И, как видишь стал. Так что? Согласна идти со мной к вершинам власти и славы?

— А пока оборотней заживо трепанировать будем, — не то спросила, не то утвердительно произнесла Рина.

— Издержки. Лес рубят – щепки летят, как-то так.

— А потом и меня на мозговую жидкость пустишь, — продолжала чародейка, — как надоем или не нужна стану.

— Что ты, Ари-чан, я ведь люблю тебя.

— Врёт, — негромко проговорил Толстой, — нагло, беззастенчиво врёт.

Ты ему безразлична.

— Заткнись, а! Слугам слова здесь никто не давал, — зло сощурился Евгений, — на фига тебе этот тупой развратник сдался? Чего ты его слушаешь? Гони в шею. Пускай чешет в свой духовный план, а с эликсиром мы тебе приличную героическую душу вызовем, достойную такой красивой и умной девушки. А можешь мне его отдать. У меня он, знаешь, каким шёлковым сделается. Я тебе больше, чем руку и сердце предлагаю, я в великое будущее тебя с собой взять хочу.

— А эти – Рина кивнула на стеллаж, где ровными рядами лежали покрытые лаком черепа на серебряных подставках с любовно выгравированными номерами, — о несчастных замученных тобою людях просто забудем? Станем делать вид, будто и не было ничего?

— Это – законные жертвы ради науки. Чародеи выше людей, выше людских понятий морали. Мы имеем на это право.

— Нет, Женька, не имеешь ты таких прав, — горько сказала Арина, — и чародейство твоё подпольное вне закона.

Предлагаю тебе пойти к Викентию Константиновичу Тимоничу и честно покаяться, сделать чистосердечное признание. А за убиенных, — взгляд в сторону полки, — ответить по всей строгости.

Евгений захохотал.

— Дура, Аришка, какая же ты – дура! Ты и правда думала, будто твоя пафосная учительская тирада на меня подействует? Серьёзно? В двадцать два года веришь в благородное начало в людях? С ума сойти! Значит так.