Судья и палач

Многоуважаемой Прасковье Григорьевне с великой благодарностью и глубоким почтением от Читательской ассоциации Междуреченска.

— Понятно, — вздохнула чародейка, — это бабушке от ассоциации читателей. Она много лет была председателем и пропагандировала чтение книг среди молодёжи.

— Проверь-ка на всякий случай на наличие магии, — предложил Алеут, закидывая пустую коробку за переполненное мусорное ведро.

— Пока я буду по Волшебной книге лазить, ты мусорный пакет завяжи и вынеси к бакам на углу.

— Вот, началось! – театрально заломил руки Фёдор, — командует мною, будто я и вправду родственник, приехавший на чужие харчи.

— Нет, по-моему, ты на ходу это выдумал.

— Ошибаешься, Ариночка. Примета народная есть: выкинешь вечером мусор из дому, потом в нищете обретаться будешь.

— И давно ты таким суеверным стал? – Арина сполоснула чайник и поставила на плиту, — ладно, поняла.

— Тебя одну не хочу оставлять, дурёха. Мало беса в парке?

Рине было приятно, что Фёдор заботится о её безопасности, поэтому она посмотрело на переполненное пивными банками мусорное ведро, вздохнула и решила выбросить всё утром.

Ритуал по обнаружению враждебной магии на предмете оказался совсем несложным. Девушка легко его осуществила и убедилась, что и чайник, и открытка девственно чисты.

К своему удивлению, Арина обнаружила в своей спальне Фёдора. Героическая душа была в трусах и с пледом в руках.

— Не поняла? – нахмурилась чародейка, — ты чего пришёл?

— Не догадываешься?

— Догадываюсь, но сразу говорю: «Нет. Бесповоротно и окончательно, нет». Никакого интима!

— Intimité frapports intimes? – захохотал Фёдор, — вы много о себе возомнили, госпожа Воронцова-младшая! Не знаю, что ты там себе навооброжала, но я здесь с единственной целью – защищать тебя в случае чего.

— Из бабушкиной спальни защищать не получится?

— Лучше быть рядом. Во сне ты даже позвать меня не успеешь.

Рина обиделась, что её женская привлекательность получила такую низкую оценку, но кивнула на диван.

— Дай хоть простыню, граф я или не граф?

Чародейка покраснела, обругала себя в душе за невнимательность и выдала своей героической душе полный комплект нового постельного белья.

Заснула она быстро.